Говард Лински - Безымянная тропа

— То есть имеете в виду, что я гомосексуал?

— Нет, — голос доктора прозвучал раздраженно, — хотя, вероятно, вы имеете небольшое предубеждение против них.

— Бред, я не имею предубеждений против кого бы то ни было. Я не имею ничего против геев или лесбиянок, если уж на то пошло. Я считаю, что мое поколение намного более толерантно к такого рода вещам, чем ваше.

— К такого рода вещам?

— Гейскому сексу, — пояснил Брэдшоу. — Мне наплевать, чем занимаются два взрослых мужика в своих спальнях. Я просто говорю вам, что я нормальной ориентации, вот и все. Боже, половина Констебулярии Дарема — гомофобы. Придирайтесь к кому-нибудь из них для разнообразия.

— Я ни к кому не придираюсь, Йен. Это просто часть терапии.

— Моя частная жизнь и личные отношения? Они на самом деле так важны?

— Все человеческие отношения важны, — парировал доктор. — Чем ближе отношения, тем более важными они становятся, а в настоящее время у вас нет никаких близких отношений, ― доктор вытянул руку в умиротворяющем жесте. — Я просто говорю факты. У вас нет никого, с кем бы вы могли разделить бремя этой жизни. Вы сталкиваетесь с ними в одиночку. Я не уверен, что это нормально.

— Послушайте, я находился не в самом позитивном умонастроении, когда расстался с Анджелой. Я не был хорош для нее.

— То было вскоре после аварии, — напомнил ему доктор, — и можно понять. Но с тех пор?

— Я просто никого не встретил.

— Никого?

— Никого, кто бы мне понравился.

— М-м-м, да, хорошо, ничего не могу поделать, но я чувствую, что с этим не все так просто. Вы делали попытки познакомиться с кем-нибудь?

— Не совсем.

— Почему нет?

— Потому что… ― начал он и понял, что об этом и не задумывался.

— …это не лучшее время… Я занят, всегда занят и…

— Слишком заняты, чтобы пойти выпить со знакомой леди? Конечно же, для этого есть время. Даже у детективов есть личная жизнь, Йен.

— Я просто…, — и у него закончились слова.

— Я считаю, что тут нечто более глубокое. Я гадаю, сознательно ли вы избегаете контакта с женщинами после аварии.

— Ну, я был подавлен, так ведь?

— Да, действительно, но, может быть, есть еще причина?

— Какая?

— Я думаю на данный момент очень важно для вас быть открытым и честным с собой и со мной. Я думаю, если мы добьемся в этом прогресса, если мы захотим, чтобы наши встречи приносили плоды, нам нужно опустить барьеры, и я бы очень хотел, чтобы вы назвали мне причину. Вы можете это сделать, как вы думаете? Пожалуйста.

Брэдшоу так долго собирался с ответом, что почти ожидал, что Меллор в любой момент потеряет терпение, но вместо этого доктор просто ждал. Он сделал себе чашку чая, сел и прождал еще.

В конце концов, Брэдшоу ответил ему, не совсем осознавая, что делает это. — Я не хочу ничего подобного прямо сейчас.

— Почему нет?

— Потому что это не то, что мне нужно.

— Нужно или…

— Чего я хочу, — сказал Брэдшоу.

— Но почему нет, Йен? Пожалуйста, расскажите мне. Вы знаете, что это останется между нами, в этой комнате. Никто никогда не узнает.

— Я не думаю, что я…

— Скажите это, Йен, — подтолкнул его доктор, — скажите, что у вас на уме.

— Я не думаю, что я заслуживаю их, — и лицо Брэдшоу нахмурилось в явном смятении, как будто слова были произнесены кем-то другим, как будто это не было тем, о чем он сознавал.

Доктор кивнул, — Я так и думал, — сказал он, — вы не считаете, что заслуживаете быть счастливым, так ли это, Йен?

— Нет, — сказал Брэдшоу, и он был намного сильнее удивлен, чем доктор, обнаружить правду.

***

Его сердце сильно билось, и он тяжело дышал. У него сердечный приступ? Так ли ощущается смерть? Нет, он был просто напуган. Они были так близко, чтобы поймать его.

Девушка стояла снаружи сельского клуба, как привязанная коза, просто ждущая, пока он проедет мимо нее. Она пропустила свой автобус или же за ней позже должны были заехать взрослые? Мог ли он рискнуть приблизиться к ней, уговорит девушку сесть к нему в машину, прежде чем кто-либо увидит? Затем он вспомнил Исайю: «И добыча тирана будет избавлена, потому что я буду состязаться с противниками твоими и детей твоих я спасу», и это привело его в движение.

Он притормозил у обочины дороги и наблюдал за ней через боковое зеркало со стороны пассажира. Она была подходящего возраста, но все же это был риск. Он посмотрел через плечо, улица была тихой и пустынной. Она была абсолютно одна, так что он решил воспользоваться шансом, его сердце стучало, когда он совершил разворот и поехал обратно к ней. Она стояла позади припаркованных машин, так что ему пришлось самому припарковаться и рискнуть выйти к ней. Девушка не заметила, как он начал идти к ней. Она даже не подняла взгляд, когда он был в нескольких ярдах от нее. Он открыл рот, чтобы заговорить с ней.

— Андреа! — позвал кто-то, и девушка повернулась на голос. — Что ты делаешь? — спросил мужчина, который приближался к ней с тропинки, идущей сбоку от деревенского клуба. — Я сказал тебе, что подберу тебя с черного вдоха.

— Прости, пап.

— Давай, поехали домой, — нетерпеливо сказал ее отец.

Ни один из них не обратил на него никакого внимания, когда он прошел мимо. Он сделал вид, что обходит здание, чтобы это выглядело, будто он просто вышел на прогулку, но его сердце грохотало. Он убедился, что никто не смотрит, когда вернулся к машине. Он не хотел, чтобы кто-то сообщил о подозрительном мужчине или записал его регистрационный номер.

Девушка никогда не узнает, как близко была к спасению, но он знал, как близко он был к тому, чтобы быть пойманным. Он почти выдал себя и поклялся быть отныне более осторожным. Он не был готов попасться.

Том вернулся в свою комнату в «Грейхаунд» и написал статью от руки. Он должен был признать, что она стоила немногого, но был уверен, что Шон Доннеллан был телом-на-поле. Тем не менее, при втором прочтении, он понял, что тут не хватает вескости. Пока все, что у него есть, это слова полусумасшедшей пожилой леди.

Она была недостаточно хороша для «Газеты», да и других тоже. Что если Том ошибался, и это был вовсе не Шон? Он будет выглядеть полным идиотом. Если он все еще работает в «Газете», то сможет провести некоторые исследования. Оставшихся в живых членов семьи жертвы можно было найти, чтобы проверить, пропал ли он в самом деле в тридцать шестом году. Нет никакого способа, которым Том сможет сделать это в одиночку, без контактов и с мобильным телефоном, который едва ловил сигнал.

Том просто не мог рисковать рассказать всю историю, как она есть. Она была чертовски неубедительной. Он понимал, что Шон Доннеллан может сейчас сидеть в пабе в Дублине в обнимку с «Гиннесом».

***

У Хелен было прикрытие, но, когда они покидали отдел новостей, никто из ее коллег не спросил, почему она осталась. Она решила подождать полчаса на случай, если репортер или фотограф поздно вернется с выезда.