Кэролайн Кепнес - Ты [litres]

Офицер – хороший, добрый парень, развлекает меня байками из своего футбольного прошлого, чтобы отвлечь от боли. Он перебрался сюда из Куинса, и ему здесь очень нравится, хотя приходится постоянно шугать психопатов, стекающихся в город в надежде поглазеть на Тейлор Свифт.

– Можно подумать, она станет встречаться с маньяками-поклонниками.

– Точно, – поддакиваю я.

– Попробуй немного вздремнуть. Скоро приедем.

Я вырубаюсь. И мне снишься ты – в пышном диккенсовском платье.

Офицер привез меня в больницу в Фолл-Ривер, в Массачусетсе, примерно в тридцати километрах от ЛК. Но такое впечатление что мы в тридцати световых годах, настолько здесь грязно, шумно и зловонно. Стена табачного дыма сшибает с ног. Я захожусь в кашле. В приемной кучка наркоманов надеется выпросить укол опиоидного обезболивающего. Мне здесь не место. Еле сдерживаюсь, чтобы не спросить Нико, почему он не отвез меня в больницу для курортников. Но какой теперь смысл? Мы уже на месте. У парня перед нами из заднего кармана торчит окровавленный нож, а он пытается убедить медсестру, что повредил руку дверью машины. Даже ребенку очевидно, что это ложь.

– Хотя бы один укол, Сью!

Сью – кремень.

– Выпей кофе, умойся и проваливай отсюда.

Я не наркоман. И у Нико здесь есть связи – нас пропускают без очереди. Он работал тут раньше, но сбежал, потому что этот город – «героиновая отрыжка». Хуже места не придумаешь. Я выдыхаю с облегчением, когда приходит доктор и задергивает занавеску, отделяющую меня от этой жути. Выясняется, что доктор К. – друг Нико. Он принимается меня осматривать. Я рассказываю о драке, об аварии. Он говорит, что ребра в порядке и раны не тяжелые, но вот лицо повреждено серьезно.

– Вам когда-нибудь накладывали швы?

– Нет.

Входит беременная медсестра с ярко накрашенными глазами и несет две кружки горячего кофе и две сдобные булочки. Не верю своему счастью. Я умираю от голода.

– Хелен, не стоило… – бормочет Нико, однако поднос принимает.

– Ешь. Я знаю, у тебя нет подружки, никто не готовит. А такому здоровяку надо хорошо питаться.

А я?! Мне тоже надо. Доктор берет шприц и просит меня закрыть глаза.

– Будет больно, – предупреждает он. Когда Джуд Лоу говорил так Натали Портман в фильме «Близость», он шутил. Как бы я хотел, чтобы ты сейчас держала меня за руку…

Доктор тоже слукавил: это оказалось не просто больно, а нестерпимо больно. Нико хлопает меня по спине.

– Дыши, Спенсер, ты справишься.

Когда у меня в приемном отделении потребовали предъявить документы, я соврал, что потерял бумажник, и продиктовал вымышленный адрес. Мне поверили – красная бейсболка творит чудеса.

Доктор вонзает свой пыточный инструмент во второй раз – теперь в щеку. И приказывает ждать, пока подействует. Беременная сестра еще здесь, вьется вокруг Нико.

– Как работается среди богачей?

– Нормально. Ты как?

– Было бы гораздо лучше, имей я под боком большой бокал горячего шоколада, чтобы согреваться холодными ночами, да, Нико?

Нико молчит и улыбается. Девица крутит задницей.

– Ответь хоть что-нибудь, красавчик.

Так приятно сидеть среди этих простых, незамысловатых людей, откровенных в своих желаниях. Им всего-то нужен укол обезболивающего, член Нико или кружка кофе. Мне хочется быть таким, как они, поэтому я шепчу Нико:

– Где здесь можно достать еще булочек?

А он достает блокнот. Только бы лекарство не затуманило мне мозг.

– Повторите, пожалуйста, ваш адрес.

– Могу я назвать адрес съемной квартиры в городе?

Плету какую-то чушь и надеюсь, что коп поверит и отстанет от меня. Он хочет знать все. Рассказываю про аварию, про то, как выбрался из машины и полз по дороге. Но ведь он сам видел кровь. Иначе как бы нашел меня? Молюсь, чтобы ты и Пич не выходили из дома, пока снег не растает.

– Что вы там искали?

– Сам не знаю, плохо соображал.

– Вы двигались прямиком к дому, Спенсер. Почему не пошли к бензозаправке, вверх по улице?

– Решил, что она закрыта.

Черт! Почему он нападает на меня?

– А то, что в доме никого, вам не пришло в голову?

– Не знаю.

В голове пусто. Хочу булочек.

– У вас есть знакомые в Литтл-Комптоне, Спенсер?

– Я даже не знал, что это Литтл-Комптон, – из последних сил оправдываюсь я. Он так просто не отстанет – придется пускать в ход тяжелую артиллерию. – Слушай, мне тяжело об этом говорить… Моя мать умерла.

Он щелкает ручкой и закрывает блокнот.

– Простите, Спенсер, не знал.

Мне несложно расплакаться, потому что я скучаю по тебе, Бек, и не знаю, как возвращаться. А ты все не звонишь, чтобы сказать, как скучаешь по мне. Нико протягивает булочку, и я проглатываю ее одним махом. Когда доктор накладывает швы, я уже ничего не чувствую. Какое облегчение.

Нико вызвался довезти меня до железнодорожной станции. На улице творится полный беспредел: толпа наркоманов шумно обсуждает, в каких пунктах «Скорой помощи» проще выпросить укол. Парень в драном пуховике пытается вскрыть «Мазду» монтажкой. Нико рявкает:

– Эй, Тедди, прояви уважение!

Тедди салютует офицеру и отваливает. Я делаю последнюю попытку:

– Вам точно не трудно?

– Нет. Сядете на поезд до Бостона и доедете до отца. Лерой отбуксирует вашу машину и возьмет недорого.

– Офицер Нико, вы лучший! – говорю я и крепко жму его руку.

Он подвозит меня на станцию – там почти так же мерзко, как в больнице. Помогает выбраться от машины. Увидев копа, бездомные торчки разбегаются, как тараканы. Я захожу в здание вокзала и сажусь. Когда он уезжает, выхожу и ловлю такси.

– В ЛК, пожалуйста.

Водитель фыркает и презрительно ухмыляется на мою бейсболку.

– В Литтл-Комптон, что ли?

Новая Англия: море желчи, лодочный спорт и ни капли говна.

Просыпаюсь опять в лодочном сарае, только уже в другом, в полукилометре от дома Пич. Не скажу, что было легко найти место ночлега, но меня хотя бы никто не застукал. Выхожу и прячусь в кустах в дюнах. Вы с Пич далеко – две крохотные точки на горизонте. Разминаетесь на пляже перед утренней пробежкой – ты, как тактичный гость, не смогла отказать хозяйке. Мой телефон разряжен, и это проблема, потому что ночью ты могла мне писать, умоляя скорее приехать, а я не имею возможности проверить почту. Закончив растяжку, вы устремляетесь на пляж. Я мчусь через дюны, чтобы не попасться вам на глаза. Повезло: задняя дверь дома Пич открыта.

Дом у Сэлинджеров шикарный, не то что моя замызганная квартира, а ведь они здесь даже не живут – так, наездами отдыхают. Удача не отворачивается: прямо на виду целый ящик с зарядными устройствами для «Айфонов». Выбираю подходящее и втыкаю в розетку. Варю кофе в кофеварке, жадно глотаю и обжигаю язык. От моих ног на полу остаются влажные следы. Черт! Будто дом в курсе, что я – рабочий класс, и хочет заставить меня поработать шваброй.