Василий Кузьменко - Мы серые ангелы — 3

— Да, мы учимся вместе с Летецией в «LaSapienza», только не на историческом, а на кафедре социологии, просто я интересуюсь историей, но с точки зрения социологии!

— Интересно?

— Очень, когда учишься, начинаешь понимать многие вещи, о которых раньше даже не задумывался. Мы с Летецией изучаем много материалов сверх программы, делимся, обсуждаем, она очень умная… и добрая, — улыбнулся Алонзо.

— И что вы обсуждаете? — спросил Прохор.

— Вот, например, если раньше ключевой фигурой в любой корпорации, был талантливый инженер или программист ну, такой, как Стив Джобс или Билл Гейтс, то теперь рядом с ним, а иногда даже над ним, стоит рекламщик-маркетолог, обеспечивающий контроль над рынками с помощью исследований массового сознания и технологий воздействия на него. То есть объектом работы с потребителем является не банальное удовлетворение его реальных материальных потребностей, пусть даже искусственно раздутых, а инициирование у него чувства радости и комфорта от удовлетворения искусственно и умело навязанных ему потребностей и произведенных расходов, которое достигается грамотной работой с его сознанием, его поведением, рефлексами. Поэтому постоянное зависание в соцсетях умного человека угнетает, а глупого затягивает и глупит ещё больше. Этот вывод, на основании многочисленных исследований сделали китайские ученые, и теперь многие работодатели по всему миру при заключении трудовых договоров учитывают эту патологию, ведь никому не нужны глупые работники, которые занимаются самолюбованием в соцсетях. Хотя, после введения обязательной авторизации, всемирная сеть стала намного чище.

— Да, социология великая вещь! — тихо произнёс Прохор, — а как у вас с преступностью?

— После аварии на Хмельницкой АЭС, когда все страны закрыли свои границы и Евросоюз рухнул, всё успокоилось, даже мафия притихла, а когда во всём мире отменили наличные деньги и ввели прогрессивные налоги на роскошь, для коррупции и организованной преступности настали самые худшие времена. После решения уголовного трибунала в Афинах о преследовании за героизацию нацизма, наши ультрас притихли, ну, а всех бандеровцев арестовали и отправили обратно на Украину. Там, насколько я знаю, их судят, они получают большие сроки и работают в шахтах или в зоне радиоактивного заражения. Бедный народ, после банкротства Украина официально стала одной из самых бедных стран в мире, на уровне ЦАР. Это же надо было так страну разорить! Поэтому когда бывшего президента Украины с женой экстрадировали из Испании, а народ поступил с ними так же, как в своё время итальянцы с четой Муссолини, никто в Европе сильно не возмущался, — рассказывал Алонзо, — всем стала безразлична судьба Украины.

— Ну, а как у вас с мигрантами обстоят дела? — опять спросил Прохор.

— Сирия, Ливия, Ирак, Алжир, Судан сейчас стали похожи на Дубае, столько новых красивых небоскрёбов строится, поэтому у нас сейчас практически не осталось беженцев, все возвращаются в свои страны, — рассказывал Алонзо.

— Но Франция и Германия уже почти исламские республики? — спросил Прохор.

— О, здесь особый случай, — отвечал юноша глядя на дорогу, — во время кризиса, те мигранты, которые уже успели там обжиться и стали считать эти страны своей второй родиной, на фоне всех этих трагических событий, организованно выступили за существенное ограничение миграции в обмен на признание арабского языка вторым государственным языком. Правительства Франции и Германии вынуждено было пойти на уступки и теперь в этих странах появилось много мечетей, медресе и мусульманских школ. Сегодня, гуляя по Парижу, если бы не Эйфелева башня, то можно подумать, что вы находитесь в какой-нибудь арабской стране, ну, а французским и немецким женщинам в своих нарядах приходиться теперь ориентироваться на законы шариата.

— Да, всё это печально, — вздохнул Прохор.

— Ну, немцы и французы сами во всё виноваты, — ухмыльнулся Алонзо, — всё, беру управление на себя, въезжаем в Рим.

Алонзо сразу стал серьёзным, хотя было видно, что он чувствует себя за рулём весьма уверенно. Прохор присоединился к Ларисе и стал любоваться вечным городом. Машин было много, но пробок практически не возникало. Наступал вечер, итальянцы и гости Рима в большом количестве гуляли по улицам. Энергия жизни современного города соседствовала с пышностью и изысканностью древнего мира.

Алонзо со знанием дела петлял по улицам. На дисплее замигал сигнал, это был вызов телефона. Алонзо не стал включать звуковую перегородку и Прохор с Ларисой невольно услышали разговор влюблённых. Алонзо сначала улыбаясь, слушал свою возлюбленную, сообщив ей, что уже подъезжает к Колизею, а затем коротко сказал: «Хорошо милая, целую!». Обернувшись на мгновение к Прохору и Ларисе, он быстро сказал:

— Ну, всё, я с Летецией договорился, мы доедем до Арки Константина, это рядом с Колизеем, там я вас высажу и поеду к ней, она недалеко в кампусе университета живёт.

— Хорошо, — кивнул Прохор.

— А долго ещё ехать, — спросила Лариса.

— Нет, минут десять, — улыбнулся Алонзо.

Через пять минут Алонзо повернул на улицу Виа дей Фори Империали и Прохор с Ларисой увидели впереди огромный Амфитеатр Флавиев внушительное сооружение эллиптической формы высотой пятьдесят метров и периметром в полкилометра. Несмотря на разрушения это было зрелище поражающее воображение даже современного человека. Алонзо с улыбкой наблюдал за Прохором и Ларисой, потом сам, глянув на Колизей, произнёс:

— Да, я тоже всякий раз, когда его вижу, восхищаясь.

— Да, этой красотой можно восхищаться бесконечно, — ответил Прохор.

Объехав вокруг Колизея, Алонзо остановился возле знаменитой Арки Константина. Прохор и Лариса вышли из машины. Следом вышел Алонзо и подошёл к багажнику.

— Синьоры, мама приготовила вам корзинку с фруктами, — сказал он, открывая багажник.

— Алонзо, передай маме наши слова благодарности, но я думаю, что фрукты пригодятся вам с Летецией, — улыбнулся Прохор.

— Да, да, Алонзо, погуляете, кушать захочется, зачем покупать, лучше домашние поесть, — с улыбкой сказала Лариса.

— Хорошо, тогда я поехал?

— Спасибо тебе, — протянул свою руку Прохор, — и счастья вам с Летецией.

— Рад был познакомиться, — пожал руку Алонзо, — до свидания синьора Лариса!

Алонзо быстро сел в машину и уехал. Прохор и Лариса стали смотреть на Арку Константина. В этом древнем городе создается ощущение слияния с историей и уже не важны нюансы: то ли история проникает в тебя, то ли ты проникаешь в историю. Именно такие чувства они сейчас испытывали. Прохор начал тихо рассказывать Ларисе:

— Возвращавшихся после успешных побед полководцев и императоров в Древнем Риме встречали всегда торжественно. Чтобы увековечить их подвиги, возводили специальные триумфальные арки. Это были мощные каменные сооружения, украшенные статуями выдающихся людей и рельефами с изображениями их великих деяний. Традиционно у арки было три пролёта. Триумфатор в колеснице, запряженной четверкой лошадей, проезжал в центральный пролёт. За ним следовали музыканты, воины, которые вели знатных пленников, несли на специальных носилках захваченные трофеи: оружие, драгоценности. Народ приветствовал победителей радостными криками и цветами. Арка Константина — это единственная за всю историю Рима триумфальная арка, которую благодарный народ воздвиг в честь победы не над внешним врагом, а над своим деспотом императором Максенцием — тираном, необузданного в своих желаниях. Когда император Константин, после победы в битве у Мульвийского моста, через Тибр, недалеко от Рима 28 октября 312 года, с триумфом въехал в вечный город, этой арки ещё не было, её воздвигли только в 315 году, выбив на ней надпись: