Василий Кузьменко - Мы серые ангелы — 3

Великий Шекспир жил в елизаветинскую эпоху, и, похоже, спрос на кровожадность родил предложение его драм: «Макбет», «Король Лир», «Гамлет», «Отелло», где все убивали всех. Большинство пьес Шекспира строится на фоне любви, но вокруг денег и борьбы за власть. Здесь для автора нет тайн, он раскрывает читателям всю анатомию зла. Конечно, борьба за власть шла повсюду, но никто не описывал её с подобным сладострастием. С отделением от католицизма у англичан стало развиваться мироощущение «здесь и сейчас». Они стали обустраивать земной дом, меньше заботясь о царстве небесном. Этот поворот подкреплялся техническим совершенствованием — английские пушки стали стрелять дальше, английские корабли были быстрее и остойчивей. Текстильные мануфактуры так же обеспечили Британии приток капитала, а промышленная революция довершила дело, выведя её в лидеры…

Прохор вернулся в комнату. Лариса ещё спала. Он опять сел в кресло и продолжил свои размышления…

Возможно, корни англосаксонского поведения лежат в биологии. Остров веками недополучал новые гены, там заключали браки с соседями, которые через два-три поколения становились родственниками. На научном языке это называется инбридинг, а он приводит к возникновению аномалий. Может быть, это и сформировало англосаксонский психотип. Инбридинг приводит к возникновению генетически идентичных особей. Они другие, и чувствуют себя другими. Их географическая обособленность вылилась в психологическую! Их чувство превосходства позволили им смотреть на мир, как на зверинец, в котором есть только один человек с хлыстом и это англосакс, в пробковом шлеме. Англосаксы охотно указывают на чужие преступления, забывая, как их сапог давил индийских сипаев, топтал буров, маршировал в Китае во время опиумных войн. Грубое насилие они камуфлируют мифом об английских джентльменах и американской демократии. Не азиаты приплыли в Ла-Манш, а длинный английский нос сунулся на берега Инда, Янцзы и во Вьетнам. Не индейцы снимали скальпы в Вестминстере, а англосаксы вырезали их на Великих Американских Равнинах. Английские пуритане устроили геноцид даже соседям-ирландцам, но в отличие от испанцев и французов не смешивались с коренным населением Североамериканских колоний. Лицемерие стало у англосаксов национальной чертой. Они искренне считают, что несут добро, бомбя Афганистан, Ливию, расчленяя Югославию, прививая демократические ценности Ираку и Сирии, назначая сегодня своего президента в Венесуэле. Каждый их шаг сопровождает политика двойных стандартов, в подоплёке которой лежит безмерная жажда власти…

Послышалось сопение, и раздался голос Ларисы:

— Милый, я проснулась, иди быстро ко мне, — она отбросила в сторону простынь, села и протянула к нему руки.

— Если я подойду, то ты опоздаешь в свой СПА-салон, — улыбнулся Прохор.

— Точно, я и забыла, — подхватилась Лариса, — я в душ, и ничего не говори, я сама знаю, что попа у меня самая красивая!

Прохор улыбнулся и крикнул вслед:

— Милая, кофе сварить?

— Конечно, с молоком!

Прохор, улыбаясь, пошёл на кухню заваривать кофе. Он продолжал свои размышления. Королева Англии является представителем одной из богатейшей семьи мира, семьи Виндзоров, правда они не всегда были Виндзорами, в их жилах течёт в основном немецкая кровь, но, тем не менее, в результате применения вируса «Спутник — 11» эта семья почти вся погибла. Понятно, что королева Шарлотта возненавидела виновников этой трагедии и то, что она обнародовала документы о виновности в этой катастрофе США, тоже вполне объяснимо, но вот выступить против могущества мирового финансового капитала, этому разумного объяснения Прохор пока найти не мог!

Завёрнутая в полотенце из душа прибежала Лариса, быстро его чмокнула, присев на стул сделала несколько глотков кофе и убежала одеваться. Прохор допил кофе и вернулся в своё кресло.

В настоящее время в мире происходят грандиозные события. Медленно, но неумолимо разрушается колоссальная конструкция международной экономической системы. Уже слышен грозный гул где-то в облаках — это складываются верхние арки и колонны этой «Вавилонской башни», построенной жрецами и гурами мировых финансов. Процесс деглобализации — это только одно из следствий более масштабного процесса — мирового кризиса либерализма. Один за другим падают «великие» идеи либерализма. Они, казавшиеся ещё вчера незыблемыми великанами, теперь с тяжёлым грохотом ударяются об землю и рассыпаются в первозданный прах. Самое глобальное ее проявление — Brexit, но это, возможно, только начало. Деглобализация — это явление, которое радикально изменит жизнь миллионов людей, а возможно и всей цивилизации. Ведь утрата США и их европейскими сателлитами иллюзий о своей сверхдержавности сопровождается нарастающим развалом системы управления, истерикой и судорогами цивилизации, как таковой. Современная политическая жизнь наполнена примерами, когда логика и разум диктуют мировым и не очень мировым лидерам что-то, а они ведут себя не по логике и не по разуму. Собственно, вся мировая история полна нелогичностей, происходивших попросту по глупости людей, принимающих решения. Самый известный пример — Вторая мировая, когда и в Германии, и в Японии какие-то деятели, может, и понимали, что опасно атаковать и СССР, и США — сил хватит только на очень мощный первый удар, а если он сразу же не достигнет цели, то дальше поражение неизбежно. Но ведь атаковали же! В таком случае, что их толкало на это, по сути, самоубийство?

— Милый, я готова, как я тебе? — спросила Лариса, кокетливо улыбаясь.

Она была в коротких белых шортиках, в розовом лёгком топике и широкополая светлая шляпка дополняла этот ансамбль весьма соблазнительной молодой женщины. Прохор, на всякий случай, улыбнувшись, спросил:

— Может, никуда не пойдёшь?

— Милый, это всё твоё и этим вечером достанется тебе, — довольно засмеялась Лариса и, послав ему воздушный поцелуй, вышла из номера…

Прохор шёл по пустыне. Где-то здесь Моисей водил свою паству. Прохор поднялся на очередной бархан. Солнце садилось слева от него, где-то справа, среди песков плескалось Мёртвое море. Над головой одна за другой загорались звёзды. Рядом зашуршал песок, какая-то зверюшка спешила укрыться на ночь. Прохор пошёл по гребню бархана на север. Пройдя шагов пятьсот, он поднялся на небольшой холм и увидел дорогу, по которой сновали огоньки проезжающих машин и автобусов. Она тянулась с востока на запад. Впереди горели огни небольшой автобусной станции. Прохор спустился вниз и, пройдя ещё шагов сто, оказался на твёрдом асфальте. После ходьбы по песку эта твёрдость под ногами чувствовалась как-то особенно. Перед ним под навесом стояло шесть колонок для зарядки электромобилей. Два двухэтажных здания различного назначения, возле которых стояло несколько автомобилей, возвышались рядом. На одном из строений было по-арабски написано: «فندق». Прохор направился к этой небольшой гостинице. В это время на станцию заехало два автобуса с туристами. Автобусы сразу стали на зарядку, а люди вышли прогуляться, послышалась испанская речь. Прохор зашёл в интересующее его здание. На первом этаже было небольшое уютное кафе, в котором было пусто. За стойкой скучал седой мужчина, по внешнему виду это был араб. На стене висел огромный экран, по которому показывали какой-то клип, негромко играла ритмичная музыка. Прохор знал, что ему делать. Он подошёл к стойке и на арабском языке заказал кофе с кардамоном.