Стивен Кинг - Чужак [litres]

– В палате у Питерсона, вместе с миссис Гибсон. Детектив Риггинс попросила меня позвонить, и мне пришлось выйти, потому что в реанимационных палатах нельзя пользоваться телефонами. Врачи предлагали им перейти в кабинет, но Гибсон сказала, что будет беседовать с детективом Риггинс только в присутствии Питерсона. Как будто считает, что он их услышит. Милая старушка, но мучается со спиной, сразу видно по ее походке. Честно сказать, мне не очень понятно, зачем она примчалась в больницу. Это не сериал «Хороший доктор», и вряд ли стоит рассчитывать на чудесное исцеление.

Ральф подумал, что это как раз понятно. Миссис Гибсон наверняка обменивалась с Арлин Питерсон кулинарными рецептами, и Олли с Фрэнки росли у нее на глазах. Может быть, Фред Питерсон однажды помог ей расчистить двор после особенно сильного снегопада, которые во Флинт-Сити бывают нечасто, но все же бывают. Она пришла в знак скорби и уважения. Возможно, даже из-за чувства вины, что не дала Питерсону спокойно уйти и своими стараниями обрекла его на бессрочное прозябание между жизнью и смертью в больничной палате, где за него будет дышать специальный аппарат.

Весь ужас последних восьми дней обрушился на Ральфа, как штормовая волна. Убийца не удовольствовался жизнью одного мальчика; он забрал всю семью Питерсонов. Всех подчистую.

Нет, не «убийца». К чему анонимность? У убийцы есть имя. Терри. Их убил Терри. Других подозреваемых у нас нет .

– В общем, Бетси сказала, что надо тебе сообщить, – повторил Рэмидж. – И кстати, во всем надо видеть хорошие стороны. Раз уж Бетси сейчас в больнице, может, заодно и родит. Чтобы два раза не бегать.

– Передай ей, пусть едет домой, – сказал Ральф.

– Вас понял. И… Ральф? Мне очень жаль, что все так получилось у здания суда. Хреновое шоу.

– Это ты верно заметил, – согласился Ральф. – Спасибо, что позвонил.

Он продолжил косить лужайку, неторопливо шагая за старенькой тарахтящей газонокосилкой (давно пора съездить в «Хоум депо» и купить новую; и теперь, когда неожиданно образовалось так много свободного времени, у него больше нет оправданий откладывать эту поездку). Когда работы осталось на пару минут, у Ральфа опять зазвонил телефон. Он подумал, что это, наверное, Бетси, но ошибся. Хотя в этот раз тоже звонили из городской больницы Флинт-Сити.

– Мы еще не получили все данные по ДНК-экспертизе, – сказал доктор Эдвард Боган, – но уже есть результаты по образцам, взятым с ветки, которой насиловали ребенка. Кровь, чешуйки кожи с руки преступника, оставшиеся на коре, когда он… ну, вы понимаете…

– Да, – сказал Ральф. – Так что с результатами? Говорите уже, не томите.

– Я затем и звоню, детектив. Образцы, взятые с ветки, совпадают с контрольными образцами слизистой Мейтленда.

– Ясно, доктор Боган. Спасибо. Передайте, пожалуйста, всю информацию начальнику нашего управления Геллеру и лейтенанту Сабло из полиции штата. Я сейчас в принудительном отпуске и до конца лета вряд ли вернусь на службу.

– Возмутительно.

– Таковы правила. Я не знаю, кому Геллер передаст дело – Джек Хоскинс в отпуске, Бетси Риггинс в декрете, и роды могут начаться в любую минуту, – но кого-нибудь он найдет. Да и дело, по сути, закрыто. Мейтленд мертв. Осталось только заполнить все пробелы.

– Пробелы – это важно, – сказал Боган. – Жена Мейтленда, возможно, захочет предъявить гражданский иск. Когда ее адвокат ознакомится с результатами ДНК-экспертизы, он сам будет ее отговаривать. Надо совсем уже стыд потерять, чтобы с вами судиться. Ее муж изуверски убил ребенка, надругался с особой жестокостью, и если она ничего не знала… если она даже не подозревала о его наклонностях… значит, она человек невнимательный и равнодушный. Всегда есть какие-то признаки. Сексуальный садист так или иначе себя проявит. Всегда. По-хорошему, вас надо представить к награде, а не отправлять в принудительный отпуск.

– Спасибо на добром слове.

– Я говорю то, что думаю. Мы ждем оставшихся результатов. Образцов еще много. Держать вас в курсе, когда появятся новые данные?

– Да, спасибо.

Возможно, шеф Геллер вызовет Хоскинса из отпуска раньше времени, но от Хоскинса мало толка, даже когда он трезвый, что в последнее время случается редко.

Завершив разговор, Ральф докосил лужайку и закатил газонокосилку в гараж. Ему вспомнился еще один рассказ По. История о человеке, замурованном заживо в винном погребе. Сам рассказ Ральф не читал, но видел фильм.

Во имя всего святого, Монтрезор! – крикнул человек, которого замуровывали, и тот, кто его замуровывал, согласился: Во имя всего святого .

В деле Терри Мейтленда замурованным оказался Терри, только вместо кирпичей были анализы ДНК, а сам он был уже мертв. Да, имелись противоречивые доказательства, и это внушало тревогу, но теперь у них есть ДНК из Флинт-Сити и нет ДНК из Кэп-Сити. Есть отпечатки на книге из киоска в отеле, но отпечатки можно подделать. Это не так просто, как представляется в детективных сериалах, но вполне возможно.

А как же свидетели, Ральф? Трое учителей, которые знали его много лет.

Не бери в голову. Сосредоточься на ДНК. Веское доказательство. Самое убедительное из всех.

В том фильме Монтрезора изобличил черный кот, которого тот случайно замуровал вместе со своей жертвой. Кошачьи вопли привлекли внимание гостей. Наверное, это тоже была метафора: черный кот как голос совести самого убийцы. Но иногда сигара – это просто сигара, а кот – просто кот. Нет никаких оснований вновь и вновь вспоминать взгляд умирающего Терри или его заявление перед смертью. Как очень верно заметил Сэмюэлс, рядом с Терри была жена.

Ральф присел на верстак, чувствуя себя слишком усталым для человека, который всего лишь постриг траву на крошечной лужайке за домом. Его никак не отпускали картинки, мелькавшие в голове. Стоп-кадры последних секунд перед выстрелами. Перекошенное лицо блондинки-ведущей, когда та поняла, что у нее идет кровь – ранка скорее всего пустяковая, но для рейтинга самое то. Человек с обожженным лицом и татуированными руками. Мальчик с заячьей губой. Кусочки слюды на асфальте, искрящиеся причудливыми созвездиями. Желтая бретелька бюстгальтера, сползшая с плеча молодой девушки. Особенно бретелька. Как будто это была подсказка. Указание на что-то еще, что-то важное. Но иногда бретелька – это просто бретелька.

– И человек не может находиться в двух местах одновременно, – пробормотал он.

– Ральф? Ты что, разговариваешь сам с собой?

Он вздрогнул и поднял взгляд. В дверях стояла Дженни.

– Похоже на то. Больше здесь никого нет.

– Здесь есть я , – сказала она. – У тебя все хорошо?

– Нет, не все, – ответил он и рассказал ей о Фреде Питерсоне. Она заметно расстроилась.