Стивен Кинг - Чужак [litres]

– Да.

– И я сама его видела на той неделе, когда все случилось. Он заходил на работу, хотя его отпуск еще не закончился. Я тогда в шутку спросила: «Что, так быстро соскучился по работе?» Он ничего не ответил, лишь улыбнулся какой-то странной улыбкой и пошел в крыло Б. Я никогда раньше не видела, чтобы он так улыбался. Уже потом мне пришло в голову, что, может быть, у него под ногтями еще оставалась их кровь. Может быть, даже на члене и яйцах. Господи, прямо дрожь пробирает при одной только мысли…

Холли тоже пробрала дрожь, но она ничего не сказала. Она отпила пива и спросила, какого числа это было.

– Так вот с ходу не вспомню, но уже после того, как пропали те девочки. Хотя погодите. Сейчас скажу точно. Как раз на тот день я записывалась к парикмахеру. На окрашивание волос. И с тех пор не была в парикмахерской, как вы, наверное, уже заметили. Одну секунду.

Уилсон подошла к столику в углу гостиной, взяла ежедневник, пролистала его и сказала:

– Вот. Салон красоты «Дебби». Двадцать шестого апреля.

Холли записала дату в блокнот и поставила рядом большой восклицательный знак. Именно в этот день Терри в последний раз навещал отца. А на следующий день Мейтленды улетели домой во Флинт-Сити.

– Питер Мейтленд знал мистера Холмса?

Уилсон рассмеялась:

– Дорогая, Питер Мейтленд уже никого не знает . Еще в прошлом году у него бывали периоды просветлений, и даже в этом году, зимой, он еще добирался до кафетерия и просил шоколад – дольше всего они помнят те вещи, которые больше всего любили. Но теперь Мейтленд просто сидит и глядит в одну точку. Если со мной приключится такая пакость, я наемся таблеток и умру сразу. Пока мозги не отключатся окончательно и я еще буду помнить, что надо делать с таблетками. Но если вас интересует, знал ли Мейтленда Хит, то уж будьте уверены: знал. Большинству санитаров без разницы, каких пациентов обслуживать, но Хит обычно всегда сам просил, чтобы его ставили на нечетные номера в крыле Б. Он говорил, что не бросит «своих» стариков, что они его все-таки узнают, пусть даже у них почти не осталось мозгов. Мейтленд у нас в палате Б-пять.

– Мистер Холмс заходил к мистеру Мейтленду в тот день, когда вы его видели?

– Уж наверняка. Я кое-что знаю, о чем не писали в газетах, но на суде, если бы суд состоялся, это была бы решающая улика.

– Что именно, Кэнди? Что именно? Что?

– Когда полиции стало известно, что он побывал в пансионате после убийства, они обыскали все крыло Б и особенно тщательно – палату Мейтленда, потому что Кэм Мелински видел, как Хит оттуда выходил. Кэм – наш уборщик. Он мыл полы в коридоре, и Хит, когда вышел от Мейтленда, поскользнулся и грохнулся прямо на задницу.

– Это точно, Кэнди? Вы уверены?

– Да. И вот, собственно, к чему я веду. Пенни Прюдомм, моя лучшая подруга из медсестер, слышала, как кто-то из копов разговаривал по телефону сразу после обыска в палате Б-пять. Он сказал, что они нашли волосы. Светлые . Что скажете?

– Я скажу, что их должны были отправить на ДНК-экспертизу. Проверить, не принадлежат ли они одной из сестер Ховард.

– Это уж наверняка. Все как в «Месте преступления».

– Но о результатах в газетах не сообщали? – спросила Холли.

– Не сообщали. Но вы же знаете, что полиция нашла в подвале в доме у миссис Холмс, да?

Холли кивнула. Об этой находке в газетах писали, и можно представить, что чувствовали родители, читая это. Видимо, кто-то проговорился, и информация просочилась в газету. Возможно, и на телевидение.

– Многие сексуальные маньяки хранят у себя сувениры на память, – сказала Кэнди со знанием дела. – Я видела в «Криминалистах» и «Дате». Типичное поведение психопатов.

– Однако вам Хит Холмс никогда не казался психопатом.

– Они умело скрывают свои наклонности, – зловеще сообщила Кэнди Уилсон.

– Но он почему-то не стал скрываться после убийства. Его видели люди. Есть запись с камеры видеонаблюдения.

– И что с того? У него сорвало крышу, а чокнутым психам вообще на все плевать.

Уверена, что детектив Андерсон и прокурор округа Флинт говорили ровно то же самое о Терри Мейтленде , подумала Холли . Хотя некоторые серийные убийцы — сексуальные маньяки , как их назвала Кэнди Уилсон, – могут скрываться годами. Тот же Тед Банди. Или Джон Уэйн Гейси.

Холли поднялась на ноги.

– Спасибо, что уделили мне время.

– Главное, чтобы миссис Келли не узнала о нашем с вами разговоре.

– Она ничего не узнает.

Холли уже шагнула за порог, но тут Кэнди сказала:

– Вы же знаете о его матери, да? Знаете, что она сделала, когда Хит покончил с собой в тюрьме?

Холли остановилась, сжимая в руке ключи от машины.

– Нет.

– Это произошло через месяц после того, как он повесился в камере. Она тоже повесилась. У себя дома, в подвале.

– О боже. Она не оставила записку?

– Не знаю, – сказала Кэнди, – но как раз в том подвале копы нашли эти трусики, все в крови. С Винни, Тигрой и Крошкой Ру. Когда твой единственный сын сотворил такой ужас, и без записки все ясно.

Когда Холли не знала, что делать дальше, она почти всегда заходила поесть в «Айхоп» или в «Денниз». И там и там завтраки подавали с утра до вечера – привычную пищу, которую можно вкушать обстоятельно и неспешно, не отвлекаясь на винные карты и докучливых официантов. Рядом с отелем как раз был «Айхоп».

Усевшись за маленький столик в углу, она заказала порцию блинчиков (самую маленькую), яичницу и картофельные оладьи (в «Айхопе» они всегда вкусные). В ожидании заказа она открыла ноутбук и попыталась найти телефон Ральфа Андерсона. В открытом доступе его не было, что, в общем, и неудивительно; номера сотрудников полиции обычно не вносятся в телефонные справочники. Впрочем, Холли почти не сомневалась, что сумеет добыть его номер, даже если он нигде не зарегистрирован – Билл научил ее, как это делается, – и ей было необходимо поговорить с Андерсоном, потому что она уже не сомневалась: им обоим есть что сказать друг другу. Обменяться кусочками пазла, которых им не хватает.

– Он «Мейсис», я «Гимбелс», – пробормотала она.

– Что вы сказали? – переспросила официантка, принесшая заказ.

– Я говорю, что ужасно проголодалась, – ответила Холли.

– Вот и славно. – Официантка поставила тарелки на стол. – И не сочтите за грубость, вам надо кушать побольше. Вы очень худенькая.

– У меня был друг, который говорил то же самое, – сказала Холли, и ей вдруг захотелось плакать. Из-за этой вот фразы: У меня был друг . Прошло уже столько времени, и, наверное, время действительно лечит, но, господи боже, как же медленно заживают некоторые раны. И разница между есть друг и был друг – это непреодолимая пропасть.