Стивен Кинг - Чужак [litres]

– Это рак, – сказал ночной гость, скрытый полупрозрачной шторкой. – Он у тебя в горле, в носовых пазухах, в лимфоузлах. Он у тебя в глазах , Джек. Он выедает тебе глаза . Скоро ты его увидишь, серые шишечки раковых клеток, плавающие перед глазами. Знаешь, когда ты его получил?

Конечно, Джек знал. Когда это кошмарное существо прикоснулось к нему у амбара в Каннинге. Когда оно его приласкало .

– Я тебе его дал, но могу и забрать. Хочешь, чтобы я его забрал?

– Да, – прошептал Джек и расплакался. – Заберите его. Пожалуйста , заберите.

– Если я тебя кое о чем попрошу, ты же выполнишь мою просьбу?

– Да.

– Выполнишь без раздумий?

– Да!

– Я тебе верю. Ты же не дашь мне повода в тебе усомниться?

– Нет! Нет!

– Хорошо. А теперь подотрись. От тебя смердит.

Рука с «НЕМОГУ» отпустила шторку, но сам ночной гость остался на месте. Хоскинс чувствовал на себе пристальный, тяжелый взгляд этого человека. Нет, не человека. Это был кто угодно, только не человек. Хоскинс потянулся за туалетной бумагой, смутно осознавая, что заваливается на бок, а окружающий мир тускнеет и сжимается в точку. И это было хорошо. Он грохнулся на пол, но не почувствовал боли. Он отключился еще в падении.

Дженни Андерсон проснулась в четыре утра, как всегда, с переполненным мочевым пузырем. Обычно она пользовалась туалетом, примыкавшим к их с Ральфом спальне, но с тех пор, как застрелили Терри Мейтленда, Ральф плохо спал по ночам, а сегодняшней ночью он был особенно беспокоен. Дженни встала с кровати и пошла в ванную в конце коридора, рядом с комнатой Дерека. Сделав свои дела, она даже не стала спускать воду в унитазе, чтобы шум не разбудил мужа. Ничего страшного. До утра подождет.

Господи, дай ему еще пару часов , подумала Дженни, выходя из ванной. Еще пару часов спокойного сна, больше я ни о чем не прошу…

Она резко остановилась посреди коридора. Когда она выходила из спальни, свет внизу не горел. Да, она шла в полусне, но все равно заметила бы свет. Наверняка бы заметила.

Ты уверена?

Нет, не уверена. Не совсем. Но сейчас свет горел. Белый, приглушенный. Лампочка над плитой в кухне.

Дженни подошла к лестнице и встала на верхней ступеньке, глядя на свет внизу и задумчиво хмурясь. Включили ли они охранную сигнализацию, когда пошли спать? Да. У них в доме было такое правило: перед сном включать сигнализацию. Вчера вечером Дженни включила ее сама, а Ральф потом дважды проверил. Эти проверки, как и бессонница Ральфа, начались после гибели Терри Мейтленда.

Дженни не знала, что делать. Может быть, все-таки разбудить Ральфа? Нет, лучше не надо. Ему нужно поспать. Может быть, стоит вернуться в спальню и взять табельный пистолет мужа из коробки на верхней полке в шкафу? Но дверцы шкафа скрипят, и этот скрип точно разбудит Ральфа. И вообще, что за приступы паранойи? Скорее всего свет горел и тогда, когда она шла в туалет. Просто она не обратила внимания. Или, может, там что-то с контактом и лампочка включилась сама собой. Дженни бесшумно спустилась по лестнице, машинально сместившись чуть левее на третьей сверху ступеньке и чуть правее – на девятой, чтобы не наступить на скрипучие доски.

Она подошла к двери в кухню и осторожно заглянула внутрь, чувствуя себя глупо и в то же время совсем не глупо. Потом вздохнула и сдула челку со лба. В кухне никого не было. Дженни вошла и шагнула к плите, чтобы выключить свет, но вдруг резко остановилась. У кухонного стола обычно стояло четыре стула: три для членов семьи и один «гостевой». Сейчас их было не четыре, а три. Одного не хватало.

– Стой где стоишь, – раздался чей-то голос. – Если сдвинешься с места, я тебя убью. Если закричишь, я тебя убью.

Она застыла на месте. Сердце бешено заколотилось в груди, волосы на затылке встали дыбом. Если бы Дженни только что не сходила в туалет, она бы, наверное, описалась. Налила бы изрядную лужу на пол. Взломщик, проникший к ним в дом, сидел в гостиной на «гостевом» стуле, стоявшем так, что из кухни были видны только ноги незваного гостя, от колен и ниже. Полинявшие джинсы и мокасины на босу ногу. На лодыжках – какие-то красные пятна. Может быть, псориаз. Все остальное скрывалось в тени. Дженни видела лишь силуэт в темноте. Ей удалось разглядеть только то, что у гостя широкие плечи, а сам он сидит, слегка сгорбившись, но не как от усталости, а будто натренированные мышцы не дают ему распрямиться. Удивительно, как обостряется восприятие, когда тебя парализует от страха. Пронзительный ужас отключил в мозгу Дженни способность отсортировывать факты, и она все поняла. Она знала, кто этот пришелец. Настоящий убийца Фрэнка Питерсона. Человек, искусавший ребенка, как дикий зверь, и изнасиловавший его веткой дерева. И теперь этот убийца проник к ней в дом, и она стоит перед ним в своей летней пижаме с короткими шортиками, и ее затвердевшие от страха соски наверняка выпирают из-под тонкой майки.

– Слушай меня, – сказал он. – Ты слушаешь?

– Да, – прошептала Дженни и покачнулась, готовая упасть в обморок. Она испугалась, что потеряет сознание прежде, чем он ей скажет, зачем пришел. Если это случится, он ее убьет. А потом просто уйдет. Или поднимется в спальню и убьет Ральфа. Спросонья Ральф даже не успеет понять, что происходит.

И Дерек вернется домой сиротой.

Нет. Нет. Нет .

– Что… что вам нужно?

– Скажи своему мужу, что здесь, во Флинт-Сити, все кончено. Скажи ему, пусть остановится. Скажи, если он остановится прямо сейчас, все вернется в нормальное русло. А если не остановится, я его убью. Я поубиваю их всех.

Он протянул руку из темноты к тусклому свету от единственной лампы над кухонной плитой. Большую руку. Сжал кулак.

– Что написано у меня на руке? Прочти вслух.

Дженни уставилась на поблекшие синие буквы. Попыталась заговорить и не смогла. Язык как будто распух и прилип к нёбу.

Гость наклонился вперед. Она увидела его глаза под широким выпуклым лбом. Черные, очень короткие волосы, торчавшие во все стороны. Черные глаза смотрели на Дженни и пронзали ее насквозь, словно пытались проникнуть ей в сердце и в мысли.

– Тут написано: «НАДО», – сказал он. – Видишь, да?

– Д-д-д…

– Так вот, тебе надо сказать ему, чтобы он остановился. – Ярко-красные губы шевелились в обрамлении черных усов и бородки. – Скажи ему, если он сам или кто-то еще попытается меня разыскать, я убью их и брошу их потроха в пустыне грифам на корм. Ты меня поняла?

Да , попыталась сказать она, но голос пропал окончательно. Ноги подогнулись, и она поняла, что сейчас рухнет на пол, и выставила руки, чтобы смягчить удар, но не успела узнать, помогло ли ей это, потому что отключилась еще в падении, и все кануло в темноту.