Женя Декина - Плен

Нина обрадовалась, что темно и он не увидит, как она покраснела, – она чувствовала, как щеки сами собой горячеют и наливаются кровью. Нине очень хотелось поцеловаться, но за этим случился бы секс и все как у Катьки и Наташки.

– Я боюсь, – сказала Нина и сама удивилась тому, что так честно ему сказала.

– Нет, мы не будем торопиться, мы только поцелуемся.

– Я…

Горло сжалось, и Нина неожиданно для себя расплакалась. Витя подвинулся к ней и крепко обнял. Нина плакала, уткнувшись ему в грудь, и не могла понять, почему она плачет.

– Ну не плачь, – сказал Витя. – Все же хорошо.

– Это пока хорошо… А потом как у всех…

– Нет, у нас как у всех не будет, – ответил Витя серьезно и поцеловал.

Целоваться было очень странно. Раньше Нина часто об этом думала. Думала, куда деваются слюни, что во рту может быть неприятный запах и он почувствует. Что быть так близко к человеку очень странно и может оказаться неприятно. Но Витя пах приятно, и во рту у него не было никакого запаха, и слюни не текли, а было немножко сладко. Они поцеловались еще. Это было очень здорово, сидеть в темноте и целоваться.

В голове возник странный туман, все расплывалось и почему-то стало очень жарко. Нине казалось, что она вообще больше не видит комнаты, видит только Витю, и то какого-то странного. От приближения казалось, что у него вытянутое и немножко расплющенное лицо с сильно торчащим носом, хотя на самом деле лицо у Вити было нормальным, и когда он отстранялся, она убеждалась, что ей кажется. Он, правда, был очень взволнован, и взгляд был каким-то опустевшим. Он перестал так крепко обнимать Нину и просто ласково прижимал ее к себе. Это напомнило Нине Катьку – она тоже постоянно обнимала и целовала ее. Правда, не в губы.

– Целоваться приятно, – сказала Нина и улыбнулась.

Витя погладил ее по щеке и снова поцеловал:

– Ага, мне тоже понравилось.

– А ты раньше не целовался, что ли? Я думала, ты умеешь.

– Нет, я только сейчас попробовал.

– Странно, что у нас получилось.

– Наверное, это инстинкт, как у животных. И секс тоже, наверное, сам получается.

– Но мы не будем пробовать, потому что нам еще рано.

– Ага. Я пока и не хочу.

– А я хочу. Но только нельзя.

– Я на самом деле тоже хочу, и думаю, что можно, но страшно как-то.

– Из-за того, что это плохо кончится?

– Нет, из-за того, что тебе больно будет.

– Катька ничего такого не говорила, но мне показалось, что ей было больно. И когда я на кассете смотрела, тоже.

Витя засмеялся:

– Ты за сестрой подглядывала и порнуху смотрела, что ли?

– Ага.

Нина рассказала ему все, что видела, и они долго еще сидели в темноте. Витя почему-то отодвинулся и перестал целоваться.

– Ты чего?

– Да у меня встал от твоих рассказов.

– Член встал? – Нина была в ужасе. – И что теперь делать?

– Ничего. Опустится потом.

– Сам?

– Ну да.

– Странно как-то.

– Ничего странного.

– И часто у тебя так?

– Ну, вообще да. Папа говорит, это нормально.

– А если кто-нибудь увидит?

– Не знаю. Стыдно будет, наверное. Пока везло.

Они посмеялись, и Витя засобирался. Могла вернуться мама.

На следующий день они начали с поцелуев – валялись на кровати с учебниками и обнимались. Витя почему-то быстро вспотел, хотя в комнате было прохладно. Он старался отодвигаться от Нины, но в какой-то момент не выдержал и крепко прижал ее к себе – еще странно поелозил на месте, – Нина почувствовала, что у него опять встал, и Витя через штаны потерся об нее членом. Она подскочила:

– У тебя опять торчит. Не будем больше так лежать.

– Извини. Я не специально. Просто я им управлять не могу.

Нина была в ужасе. Вот и открылась одна из взрослых тайн. Член встает сам, когда он захочет, в любом неожиданном месте, и помешать ему нельзя. Поэтому и происходит секс – все расплывается так же, как у нее, встает член, и все, конец.

– Сейчас я, в туалет.

Витя вышел и пробыл в туалете довольно долго, а когда вернулся, член уже не стоял.

– А если пописать, то он опадает?

– Ну, там немножко не так, ты что-то одно обычно хочешь. Или писать, или это…

– Поэтому ты долго?

– Нет, я… – Витя покраснел.

– Ты там мастурбировал, что ли? – Нина была изумлена. Это было как-то очень по-взрослому и противно. – И тебе понравилось?

– А ты никогда не пробовала?

– Нет! Я таким не занимаюсь.

– Да все занимаются.

– Не ври.

– Да я серьезно, хоть у кого спроси. Ты правда не пробовала? Зря. Это приятно.

Нина сказала, что им пора рассказывать параграфы, и вообще, похоже, зря они это все затеяли, потому что они только целоваться договаривались, а теперь вон уже что происходит. Знала же, что и целоваться не надо. Витя извинился и хотел уйти, но Нина остановила его. Они пересказали друг другу параграфы. Витя хотел на прощание поцеловать Нину, но она отодвинулась.

– Чего ты обиделась, я не пойму?

– Я не обиделась. Просто это все очень противно и рано.

– А мне не противно. Ты просто не пробовала.

– А вдруг я потом секса захочу?

– Ну и что? Я его все время хочу, терплю же.

– А трудно терпеть?

– Нет, когда мастурбируешь – легко.

– Я даже не знаю, как это делается.

– Хочешь, научу?

– Нет.

– Да хочешь, я же вижу.

Они посмеялись. Витя пододвинулся к Нине и обнял ее.

– Только тебе если неприятно будет, ты говори, я же не пробовал, я только в порнухе видел, как надо делать.

– Мы что, будем как в порнухе? – Нина оттолкнула его.

– Да нет, сексом-то мы заниматься не будем. Просто я тебе покажу как. Не понравится, я сразу перестану.

Нина вздохнула. С одной стороны, попробовать хотелось, но с другой – это было опасно. Но Нина подумала, что если откажется, то Витя обидится и уйдет, а этого ей совсем не хотелось.

Они принялись целоваться снова, Витя расстегнул ей халат и потрогал грудь. Когда он трогал соски, почему-то немело во рту и становилось щекотно. Нина удивленно заметила, что дышать от волнения становится сложно. Витя засунул ей руку в трусы. Нина испугалась, что там может нехорошо пахнуть – она мылась вчера и с тех пор несколько раз писала. Но оттолкнуть его она не смогла – это было так приятно, что в голове помутилось, ей точно никогда еще не было так хорошо. Витя трогал там пальцами, а потом стянул с нее трусы и повалил на кровать. Он раздвинул ей ноги и потрогал там языком. Нина услышала стон и напряглась – и только потом поняла: это она так громко дышит, что это ее дыхание переходит в стон. Это было сладостно и невыносимо одновременно, какие-то новые физические ощущения, до такой степени новые, необычные и стыдные одновременно, что Нина и представить себе не могла, что это все настолько приятно, – это, видимо, и был взрослый мир секса. Хотелось зажмуриваться и кричать, потому что волна приятности нарастала и охватывала все тело. Нина старалась смотреть, но дрожала и видела только обрывки – голову Вити, угол шкафа, люстру на потолке, свое колено, маму.