Стефани Пинтофф - Во мраке Готэма (ЛП)

— Пожалуйста, расскажите, что случилось с Майклом, — нервно произнесла она. — Я знаю, что произошло что-то ужасное, иначе Клайд не пригласил бы меня в этот дом. Но он ничего мне не говорит.

Я видел, как она бледнеет по мере того, как Алистер объясняет ей то, что мы знали об исчезновении Фромли и его предполагаемом участии в преступлении. Казалось, эти новости стали ударом для женщины, и я приготовился помочь ей, если она упадёт в обморок.

Но мисс Данн взяла себя в руки. Пока я наблюдал за их разговором, то осознал, что замечание Алистера было на удивлении точным: хоть Лиззи Данн и руководствовалась хорошими намерениями, но если Майкл был хоть наполовину таким же деспотичным, как и Клайд, то она никогда не могла ему противиться.

— Нет, — говорила тем временем женщина, — последний раз я видела Майкла в октябре на его день рождения. Я приготовила для него небольшой праздничный ужин, и он порадовал меня — пришёл поесть, — Лиззи слабо улыбнулась. — Знаете, он теперь стал заходить гораздо реже, не так, как в детстве. Наверно, это естественно. Он же вырос.

Было странно слышать, как эта женщина говорит о Майкле Фромли как о любимом племяннике. Но я видел такой феномен и раньше — все матери или бабушки отзывались с любовью о тех, кого я видел лишь закоренелыми преступниками.

Полагаю, это из-за того, что они цеплялись за счастливые воспоминания о сыне или внуке, когда он был ещё милым ребёнком, хотя сейчас он превратился в абсолютно другого человека. А позже Алистер рассказал мне, что Майкл всегда мог сыграть ангелочка, если это было ему нужно.

По-видимому, он всегда был мил со своей тётушкой Лиззи, и поэтому она никогда не отказывала ему в подарках или деньгах. И вскоре я узнал, что такую же тактику Фромли выбирал в общении с женщинами, которых позже запугивал.

Алистер продолжал разговор с Лиззи Данн:

— Мы оба знаем, что у Майкла были определённые проблемы. Когда вы видели его в последний раз, его беспокоила какая-нибудь определённая беда?

— Ну да, — подтвердила женщина, — он задолжал денег. Я дала ему столько, сколько смогла, но эта сумма не покрыла и половины его долга, так что, вероятно, он пошёл за остальным к Клайду.

— Ясно, — Алистер продолжал придерживаться спокойного, не осуждающего тона. — Вы говорили с ним о чём-то ещё?

— Он упомянул свою новую работу в доках. Похоже, она ему нравилась, хотя он и хотел, чтобы ему платили больше. А ещё мы говорили о его будущей поездке — он надеялся отправиться в Новый Орлеан в феврале на Марди Гра [35] Марди Гра — вторник перед Пепельной средой и началом католического Великого поста. Празднуется во многих странах Европы, в США и в других странах. Из городов США самые массовые и пышные празднования проходят в Новом Орлеане. Аналог восточнославянской Масленицы. .

Я глянул на Алистера и приподнял бровь.

В ответ он почти незаметно покачал головой. Позже он рассказал мне, что Фромли только просил устроить его на работу на Фултон-стрит, но, на самом деле, его туда не приняли. Так что Фромли солгал своей тёте, возможно, чтобы она была о нём лучшего мнения.

— А можете рассказать нам что-нибудь о его повседневной жизни? — поинтересовался я. — О его друзьях? О часто посещаемых местах?

Лиззи Данн ответила, не задумываясь:

— Ему нравились любые развлечения. Можете проверить танцевальные площадки в Бауэри [36] Бáуэри — название улицы и прилегающего к ней одноимённого района в Нью-Йорке. В течение XIX века он преобразился в район народных развлечений. . Не могу сказать, какие именно, но он часто ходил туда на выходных. А вот с друзьями ничем помочь не могу — он никого никогда не приводил в дом и не упоминал никого конкретного.

— Получается, этого человека вы никогда не видели? — показал я ей фотографию Сары Уингейт.

— Нет, — ответила женщина, послушно взглянув на снимок. — Я же сказала, он никогда не приводил с собой друзей.

— Когда он съехал из вашего дома?

— После того случая, — ответила Лиззи и кивнула в сторону Алистера. Я понял, что она имела в виду нападение на Кэтрин Смедли, из-за которого Фромли впервые встретился с Алистером.

— Я хотела, чтобы он остался, — печально продолжила тётя, — но Клайд настоял на другом. Сказал, что Майкл слишком опасен. После того, как он перестал проводить целые сутки в вашем исследовательском центре, я пускала его переночевать всегда, когда он просил об этом. Но думаю, он постоянно переезжал из одной ночлежки в другую. Он оставался либо в самой дешёвой, либо в самой уютной — зависело от того, сколько он проиграл или выиграл на той неделе.

— Вы знаете адрес квартиры, где он проживает сейчас? — спросил я.

Лиззи тоскливо покачала головой.

— Нет. Майкл никогда не оставался в одном месте надолго, а потом уходил, обычно не заплатив ренту. Я помогала ему, если могла, но… — и она беспомощно на нас посмотрела.

На короткое мгновение я заметил в её взгляде проблеск страха. И тогда я понял правду: несмотря на все попытки казаться любящей тётушкой, она боялась Майкла.

Мы закончили разговор с Лиззи Данн, вышли на улицу и остановились на тротуаре напротив дома Уоллингфорда.

— Предлагаю посетить Нижний Ист-сайд — район вашей прошлой работы, — произнёс Алистер. — Судя по всему, Майкл снова и снова посещал увеселительные заведения и игорные дома. Вы же знаете, какие из них стоит навестить в первую очередь?

Да, я был знаком с подобными заведениями. Можно даже сказать, что знал их прекрасно. Мой отец был заядлым картёжником, сколько я себя помню. Из-за этого всё моё детство моя семья провела в долгах, пока однажды, когда мне было девятнадцать, и я учился на втором курсе Колумбийского колледжа, он, наконец, не умудрился проиграть все наши сбережения и сбежать ночью с другой женщиной.

Проигрыши моего отца разорили мать с сестрой и полностью изменили моё будущее. Теперь семья нуждалась в моей финансовой поддержке, а значит, мои дни в колледже были сочтены.

В тот день я не стал рассказывать об этом Алистеру. Но, как вскоре оказалось, он уже об этом знал. Я был человеком, которому он собирался, если придётся, доверить свой самый огромный секрет. Поэтому Алистер разузнал о моём прошлом всё, что мог, ещё до того, как появился сегодня утром на пороге моего рабочего кабинета.

Алистер повёз нас в сторону Бауэри, несмотря на некоторые сомнения, сможет ли он припарковать свой «Форд» в плохом районе. Бауэри был неприятной частью Нижнего Манхэттена, особенно когда речь заходила о развлекательных домах и барах, в которые мы собирались наведаться.

Во время последней административной реформы мэр Сет Лоу закрыл все бары, в надежде улучшить окрестности. Но как только офис занял МакКеллан — выкормыш Таммани — бары снова были открыты, а Бауэри наполнили воришки, готовые облегчить кошельки пьяных и наивных граждан.