Пола Хокинс - Девушка в поезде

— С тобой все в порядке? — спрашиваю я, и он ухмыляется в ответ. Он пьян.

— Да, проходи.

Мне не хочется это делать, но я все же вхожу.

Занавески на окнах, выходящих на улицу, задернуты, и комната залита красноватым светом, вполне соответствующим жаре и запаху.

Скотт, пошатываясь, направляется на кухню, открывает холодильник и достает пиво.

— Проходи и садись, — говорит он. — Угощайся. — Ухмылка на его лице кажется застывшей и угрюмой. В выражении его лица есть что-то недоброе. Неприязнь, которую я заметила в нем в субботу утром после проведенной вместе ночи, никуда не делась.

— Я ненадолго, — говорю я. — У меня завтра собеседование насчет работы, и мне надо подготовиться.

— Правда? — Он поднимает брови, садится и ногой пододвигает мне стул. — Садись и угощайся!

Он не предлагает, а приказывает.

Я сажусь напротив, и он пододвигает мне бутылку. Я беру и делаю глоток. С улицы доносятся крики детей, играющих где-то неподалеку, сквозь них прорывается негромкий и такой знакомый стук колес.

— Вчера пришли анализы ДНК, — сообщает Скотт. — И вечером ко мне приезжала сержант Райли. — Он ждет, что я как-то отреагирую, но я боюсь сказать что-то не то и молчу.

— Ребенок не мой. Он не был моим. И самое смешное, что и не Камаля тоже. — Он смеется. — Значит, она крутила с кем-то еще. Представляешь? — С его лица не сходит эта ужасная ухмылка. — Ты об этом не знала, верно? О другом ухажере? Она тебе ничего про него не говорила, так?

Он больше не ухмыляется, и у меня появляется нехорошее предчувствие. Очень нехорошее. Я поднимаюсь и делаю шаг в сторону двери, но он встает у меня на пути, хватает за руки и силой усаживает обратно на стул.

— Сядь на место, черт тебя возьми! — Он срывает у меня с плеча сумку и швыряет ее в угол комнаты.

— Скотт, я не понимаю, что происходит…

— Да ну?! — кричит он, нависая надо мной. — Вы же с Меган такие хорошие подруги! Ты же знаешь всех ее любовников!

Он знает. Не успела я об этом подумать, как он наверняка увидел это по моему лицу, потому что склоняется надо мной еще ниже и говорит, обдавая меня тяжелым дыханием:

— Ну же, Рейчел, рассказывай!

Я мотаю головой, и он машет рукой, задевая бутылку, которая скатывается со стола и разбивается о плитку на полу.

— Вы даже ни хрена не были знакомы! — ревет он. — Все, что ты рассказывала, сплошное вранье!

Я мотаю головой и вскакиваю, бормоча:

— Прости, прости.

Я пытаюсь обогнуть стол, чтобы забрать сумку и телефон, но он снова хватает меня за руку.

— Зачем ты это сделала? — спрашивает он. — Зачем? Чего тебе надо?

Он смотрит мне прямо в глаза, и я чувствую ужас, но при этом понимаю, что его вопрос вполне резонен. Он имеет право знать. Поэтому я не пытаюсь выдернуть руку, чувствуя, как он сжимает ее, словно клещами, и отвечаю спокойно и четко. Я стараюсь не плакать и не паниковать.

— Я хотела, чтобы ты узнал о Камале, — говорю я ему. — Я видела их вместе, как и рассказывала, но ты бы мне не поверил, если бы я оказалась просто пассажиркой поезда. Мне было нужно…

— Тебе было нужно! — Он отпускает меня и отворачивается. — Ты говоришь, что тебе было нужно… — Он уже не кричит и немного успокаивается.

Я глубоко дышу, стараясь унять сердцебиение.

— Я хотела тебе помочь, — продолжаю я. — Знаю, что полиция всегда подозревает мужа, и хотела, чтобы ты знал, что был кто-то еще…

— И ты придумала историю, что знаешь мою жену? Ты сама понимаешь, как дико это звучит?

— Понимаю. — Я прохожу к столешнице, беру кухонное полотенце, опускаюсь на четвереньки и начинаю вытирать с пола пиво.

Скотт садится и, свесив голову, упирается локтями в колени.

— Она была не той, за кого я ее принимал, — говорит он. — Я понятия не имею, какой она была.

Я выжимаю полотенце над раковиной и пускаю холодную воду, чтобы ополоснуть руки. Моя сумка лежит в углу в паре футов от меня. Я делаю движение в ее сторону, но Скотт поднимает на меня глаза, и я замираю на месте. Я стою, опираясь о столешницу, вцепившись руками в ее край для уверенности. И спокойствия.

— Сержант Райли мне все рассказала, — говорит Скотт. — И спрашивала про тебя. Был ли у меня роман с тобой. — Он засмеялся. — Роман с тобой! Господи! Я спросил, знает ли она, как выглядела моя жена. Я не мог опуститься так быстро.

Мое лицо пылает. Под мышками и на пояснице выступает холодный пот.

— Судя по всему, на тебя нажаловалась Анна. Она видела, как ты тут крутилась. Так все и вышло наружу. Я сказал, что никаких отношений у нас нет, что ты просто подруга Меган и поддерживаешь меня…

Он снова рассмеялся, тихо и горько.

— Она сказала, что ты не была знакома с Меган, что ты просто жалкая маленькая лгунья с неудавшейся жизнью.

Улыбка сходит с его лица.

— Вы все только и делаете, что врете. Все до единой.

Звонит мой телефон. Я делаю шаг к сумке, но Скотт меня опережает.

— Подожди минутку, — говорит он. — Мы еще не закончили.

Он вытряхивает содержимое сумки на стол: телефон, кошелек, ключи, губная помада, тампоны, чеки из магазинов.

— Я хочу знать, что из того, что ты наговорила, полная чушь? — Скотт нарочито медленно берет телефон и смотрит на экран. Потом поднимает глаза на меня, и я вижу в них лед. Он читает вслух: — «Напоминаем, что на 16.30 в понедельник 19 августа вы записаны на сеанс к доктору Абдику. Если у вас изменились планы, то перенести сеанс на другое время можно не позднее, чем за 24 часа».

— Скотт…

— Что, черт возьми, это значит?! — спрашивает он хрипло. — Что ты творишь? Что ты ему говорила?

— Я ничего ему не говорила…

Он бросает телефон на стол и приближается ко мне, сжав кулаки. Я пячусь назад, пока не упираюсь в угол между стеной и стеклянной дверью.

— Я хотела выяснить… Хотела помочь.

Он поднимает руку, и я съеживаюсь, втягиваю голову в плечи и жду боли. И тут до меня доходит, что я уже проделывала абсолютно то же самое и испытывала те же самые чувства, но не могу вспомнить когда. И подумать об этом тоже не могу, потому что хоть он и не наносит удар, но хватает меня за плечи и сжимает, упираясь большими пальцами в ключицы с такой силой, что я кричу от боли.

— Все это время, — цедит он сквозь стиснутые зубы, — все это время я считал, что мы по одну сторону, а ты действовала против меня. И снабжала его информацией, верно? Рассказывала обо мне, о Мег. И полицию на меня натравила ты. Это ты…

— Нет! Пожалуйста, не надо! Все было не так. Я хотела тебе помочь.

Он собирает мои волосы в кулак и выкручивает их.

— Скотт, пожалуйста! Прекрати! Мне больно! Пожалуйста!

Он тащит меня к выходу. Я чувствую, как мне сразу становится легче. Он хочет просто выбросить меня на улицу. Слава Богу!

Однако он не собирается выбросить меня на улицу. Он продолжает меня тащить, плюясь и изрыгая проклятия. Он тащит меня наверх, я упираюсь, но он настолько силен, что все мои усилия тщетны. Я всхлипываю и продолжаю умолять: