Нора Робертс - Луна над Каролиной

Он говорил тихо, ласково и разумно.

— Не желаю я, чтобы на меня глазели. Я сполна насладилась этим в прошлом.

— Но ведь ты знала, когда ехала сюда, что глазеть будут обязательно. И если люди узнают, что какая-то женщина заинтересовала Кейда Лэвелла, они, конечно, захотят увидеть, что в ней такое особенное.

— Ты все ставишь с ног на голову, — раздраженно бросила Тори. Она почувствовала, что почва уходит из-под ног. — Когда Лисси сказала о наших отношениях, это слышала Фэйф. Она тоже была в магазине.

Он нахмурился, и она почувствовала удовлетворение.

— А теперь тебе эта история уже не кажется такой забавной?

— Если Фэйф станет меня шпынять за это, а она не устоит перед соблазном, значит, мне пора извлечь из происшествия кое-какую пользу.

Кейд крепче стиснул ее руку, уронил очки на землю и прижал Тори к себе. В ушах у нее зазвенел колокол тревоги, и она уперлась ладонью в его грудь.

— Ты что делаешь?

— Хочу тебя поцеловать.

— Не смей!

Но его губы уже нащупали ее рот.

— Я не укушу тебя. Обещаю.

И он сдержал слово. Не укусил. Его прикосновение одновременно успокаивало и возбуждало, оно будило подавленные потребности и желания, но нет, боли он ей не причинил. Губы его были мягкими, нежными, теплыми. Горячая волна затопила ей сердце, и в этот момент он отступил назад.

— Мне этого хочется с того самого момента, как только я тебя увидел.

Рука его поглаживала ее шею и затылок. Голова у Тори закружилась, и ощущение это ей не очень понравилось.

— Но я не желаю…

Она отступила на шаг, и под ногой раздался хруст.

— Черт возьми, вторая пара за неделю, — покачал головой Кейд, глядя на раздавленные очки.

— Кейд, я не очень гожусь для этого.

— Для чего? Для поцелуев?

— Нет. — И, к своему удивлению, Тори рассмеялась. Как только ему удается ее рассмешить, когда она так зла? — Для отношений, какие бывают между мужчиной и женщиной.

— Значит, тебе нужно в них попрактиковаться.

— Но я не хочу практиковаться.

Однако она только вздохнула, когда он поцеловал ее в лоб.

— Кейд, ты очень многого не знаешь обо мне.

— А ты обо мне. Давай исповедуемся. И вечер такой хороший. Почему бы нам не прокатиться? По пути сделаем остановку и чего-нибудь поедим.

Он взял ее под руку и потянул за собой с поля.

— Тори, я человек терпеливый. Оглянись, обрати внимание на поле и поймешь, насколько я терпелив. Три сезона мне потребовалось, чтобы превратить ферму в такую, как я хотел. Еще есть люди, которые издеваются надо мной потому, что я не пошел привычным путем. А то, что людям непонятно, их обычно раздражает.

Тори взглянула на Кейда и отвернулась. У обворожительного беззаботного человека, забавляющегося ее раздражением, есть в характере стальная жила, и неразумно об этом забывать.

— Я это знаю. Узнала на собственном опыте.

— Тогда почему бы нам не считать себя неудачниками и не посмотреть, куда это нас приведет?

— Не понимаю, о чем ты. Ни один из Лэвеллов никогда не был неудачником.

— Ты так думаешь, потому что я еще не успел тебе надоесть своими поучениями насчет органических удобрений и красоты неотравленного химикатами хлопка.

Он как бы между прочим поднял к губам ее руку и поцеловал.

— Однако надоем, потому что новой жертвы у меня не было вот уже несколько месяцев. И вот что я предлагаю: поезжай домой. Мне надо принять душ и переодеться, а потом я заеду за тобой примерно через час.

— Но у меня есть и дома дела, — слабо возразила она.

— Господи, да нет ни одного дня в жизни, когда бы не нашлось дел.

И он открыл дверцу ее машины.

— Приеду через час, — повторил Кейд, когда она скользнула в машину и взялась за руль. — И, Тори, чтобы не было никакой путаницы: у нас с тобой назначено свидание.

Он захлопнул дверцу и, сунув руки в карманы, неспешно пошел к своему грузовичку.

— Не будь злюкой, Кейд. Я прошу всего лишь о небольшом одолжении.

Фэйф растянулась на кровати брата, подперев лицо кулачками и нацелив на Кейда самый умильный взгляд. После смерти Хоуп у нее появилась привычка приходить в комнату Кейда, когда одиночество становилось невыносимым. Теперь она заходила, когда ей что-нибудь от него требовалось. Они оба это знали, и он, по-видимому, не обижался.

— Не трать на меня свои сногсшибательные взгляды.

Обнаженный по пояс, с еще влажными после душа волосами, Кейд вынул свежую рубашку из шкафа.

— Мне самому нужна сегодня вечером машина.

— Но ты можешь пользоваться ею в любое время. — Она капризно надула губки.

— Да, верно, могу. И хочу использовать сегодня вечером.

Он улыбнулся ей улыбкой, специально припасенной для надоедливых родственников.

— Я единственная, кто ездит за провизией, которой ты набиваешь себе живот. — И Фэйф поднялась, встав на колени. — И сегодня я заезжала в химчистку за твоими дурацкими шмотками. И все, что я прошу от тебя, так это одолжить на один вечер твой автомобиль. Но нет, ты чересчур эгоистичен для этого.

Он надел рубашку и начал ее застегивать с невозмутимым видом.

— И что же дальше?

— Я ненавижу тебя! — И Фэйф швырнула в него подушкой, однако та пролетела мимо на целых полтора фута. Ей никогда не удавалось попасть в цель.

— Надеюсь, ты разобьешь свою проклятую машину и заживо сгоришь.

Следующая подушка пролетела у него над головой, но он даже не позаботился наклониться.

— Надеюсь, разбитое стекло попадет тебе в глаза, и ты ослепнешь, а я над тобой посмеюсь, когда ты вернешься домой.

Кейд отвернулся от нее, что уже было намеренным оскорблением.

— Что ж, если я разобьюсь, завтра вечером тебе не захочется одалживать то, что останется от машины.

— Мне она нужна сегодня и сейчас!

— Фэйф, золотко мое… — И он, заправив рубашку в брюки, потянулся к комоду за часами. — …Ты всегда все хочешь немедленно, — и, не совладав с желанием подразнить ее, позвенел ключами, — но сегодня ты машину не получишь.

Она издала пронзительный боевой клич и соскочила с кровати. Кейд, конечно, мог бы отстраниться, но предпочел крепко схватить ее за руки, помешав пустить в ход острые ноготки, нацеленные ему прямо в лицо. А кроме того, если бы он посторонился, сестра с размаху врезалась бы, ослепленная яростью, в его комод.

— Ты ушибешься, — предупредил он, вытанцовывая с ней на месте и держа ее руки над головой.

— Нет, я тебя убью. Я вырву твои глаза!

— Ты сегодня просто зациклилась на желании меня ослепить. Но если тебе это удастся, то как тогда я буду любоваться твоей красотой?

— Отпусти меня, ублюдок. И дерись, как мужчина.

— Если бы я как мужчина подрался с тобой, то выбил бы твои мозги, и дело с концом.

Чтобы еще сильнее ее позлить, он наклонился и молниеносно ее поцеловал.