Джеймс Тейбор - Заледеневший

Подойдя к двери и протянув руку к электровыключателю, она вдруг решила еще раз проверить температуру в инкубаторе. Халли была настолько усталой и изможденной, что, устанавливая ее, вполне могла допустить ошибку.

Она посмотрела внутрь инкубатора через стеклянный глазок.

— Что это, черт возьми! — Она инстинктивно отпрыгнула назад.

Полосы, похожие на яркие, прочерченные желтым карандашом линии, появились на красном агаре во всех шести чашах.

К тому времени, когда Халли закончила все дела в лаборатории, время ее «домашнего ареста» истекло. Девушка дошла до того места, где коридор раздваивался. Одна его часть вела к кабинету Мерритт, вторая — к кабинету Грейтера. Мерритт или Грейтер? Она остановилась, прислонившись спиной к стене, пережидая приступ головокружения. Мерритт права: ей становится хуже. В дополнение ко всему у нее болело и саднило горло, и причина не в обморожении, полученном ею в первый день; источник боли находится глубже, да и сама боль была более сильной, похожей на приступ стрептококковой инфекции.

Так куда же идти? Халли потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться, кто где сидит. Она посмотрела в оба рукава пересекающегося коридора. Левый вел к Мерритт. Правый — к Грейтеру.

Грейтера в кабинете не оказалось.

Халли прошла в офис связистов и спросила, где он.

— Он вышел из станции на лед, — ответил дежурный оператор. — Часть посадочных огней перегорела.

— А я думала, условие номер один еще действует.

— Да, оно действует. Но самолеты не смогут приземлиться, если эти огни не будут работать должным образом. Надо быть готовыми к приему самолетов.

— Он взял кого-нибудь с собой?

— Нет, не взял.

— А когда он вернется?

— Думаю, часа через два.

— Как только он вернется, пожалуйста, попросите его позвонить мне. По важному делу.

— Будет сделано, док, не сомневайтесь.

Халли уже привыкла к тому, что все амбалы, разговаривая с пробирками, используют обращение «док».

— Заранее спасибо.

— Ну что вы, мэм. — Оператор посмотрел на дверь кабинета, а затем снова перевел взгляд на Халли.

Его лицо было частично прикрыто спадающей длинной прядью каштановых волос и типичной для полюса бородой. Но под всей этой растительностью Халли ясно видела, что перед ней еще очень молодой человек. У него были большие веерообразные уши, круглые щеки с множеством родинок, подбородок с ямочкой и плоский, сплющенный нос. В его глазах Халли увидела страх.

— Могу я спросить вас кое о чем? — вновь заговорил парень.

— Конечно.

— Эти женщины… те, что умерли…

— Да.

— Как вы думаете, что с ними случилось?

— Рокки Бейкон была больна и перед этим попала в аварию. А вот насчет Харриет Ланеэн и Дайаны Монталбан я не знаю.

Парень помолчал, глядя на Халли неуверенным взглядом, а потом спросил:

— А вы не думаете, что здесь, на станции, что-то есть? Ну, какой-то вирус?

Ободряющая ложь или пугающая правда? Халли решила вложить в ответ понемногу и того, и другого.

— Я этого не знаю. Но я знаю, что умерли только женщины.

Следующую фразу оператор произнес тихо, почти шепотом:

— Люди говорят, что это вы с собой что-то сюда привезли.

— И вы тоже так думаете?

— Мне это кажется бессмыслицей.

— Да? И почему?

— Вы-то ведь не умерли.

— Так оно и есть.

— Я хочу сказать одну вещь. Это моя первая поездка на полюс. И последняя.

— Вряд ли я буду вас переубеждать.

— Можно спросить вас еще кое о чем?

— Конечно.

— Док Фида словил пингвина?

— Так говорят.

— А вы считаете, что этого не может быть?

— Я его почти не знала.

— А вот я знал доктора Фиду.

— Вы не называете его по имени, под которым он известен на полюсе?

— Оно ему не нравилось. Я его понимаю, потому что у меня примерно та же ситуация. Знаете, как они меня называют? Ньюман. Вы же знаете Альфреда Е. Ньюмана?

Халли все поняла. Красивые люди тянутся к себе подобным. То же делают и те, кто находится на другом краю этого спектра.

— Он был немного странным. Да здесь у всех есть небольшие странности. Но он… словить пингвина… Это не укладывается в голове.

— А знаете, у меня это тоже в голове не укладывается.

Кажется, парень почувствовал облегчение от того, что не он один чувствует подобное.

— Приятно было с вами побеседовать, — сказала Халли.

— Мне с вами тоже.

Она пошла к двери. Голос оператора ее остановил:

— Послушайте, док!

— Да?

— Здесь много странных людей. Многие из них напуганы до смерти. Берегите себя и будьте осторожны.

Высота над уровнем моря, сухость и поллярия явились причинами обезвоживания организма. Халли не чувствовала аппетита к твердой пище; ее мучила жажда и очень хотелось сока, воды, кофе — хотя от кофе, как ей казалось, сейчас было бы лучше воздержаться. Идя в обеденный зал, она думала о том, что такой долгой и непрерывной полосы невезения, как та, в которую она попала сейчас, у нее, похоже, никогда до этого не было. Халли все еще думала об этом, когда, отойдя от раздачи с двумя большими бокалами яблочного сока, вдруг увидела то, что приняла за внезапную удачу. Мейнард Блейн сидел один за столиком в углу и накручивал спагетти на вилку. Она села напротив него за тот же столик.

— А разве вы еще не должны находиться в своей комнате под замком или под честным словом?

— Сейчас самое время ужина. А почему почти никого нет?

— Они боятся. Не хотят контактировать с другими людьми. — Мейнард поддел на вилку пучок спагетти, с которого капал соус «Маринара». — Особенно они не желают контактировать с вами. Я слышал, Грейтер распорядился поместить вас под домашний арест. Как же вы здесь оказались?

— А как вы сами здесь оказались, Мейнард?

Он пожал плечами:

— Я ненавижу сидеть в своей проклятой комнате.

— Нет, я говорю о другом: а как же вы еще сидите здесь со мной?

— Я думаю, что все эти разговоры — попросту чушь собачья.

— О том, что я занесла сюда какой-то экзотический микроб?

— Да. — Перестав накручивать на вилку спагетти, Мейнард более внимательно посмотрел на собеседницу. — Но, может быть, я и ошибся. Вы не очень хорошо выглядите.

— Что же, спасибо за комплимент, Эмби.

Он посмотрел на нее таким взглядом, как будто она только что дала ему пощечину.

В некоторых смыслах поллярия может быть очень полезной. Может, в таком промывании кишечника что-то есть, подумала Халли. «Эмби» не было производным от имени, начинающимся с «Эй-Эм». Акцент Эмили, выросшей в штате Джорджия, придавал слову такое звучание, которое и зафиксировала аудиозапись. На самом деле это «имя» обозначало начальные английские буквы имени и фамилии: M. В. Это были инициалы Мейнарда Блейна.