Монс Каллентофт - Осенний призрак

«В расследовании надо уметь слушать голоса, Малин, и следовать за ними. Пусть даже в самые мрачные уголки эстергётландского леса, если они зовут туда. Хватайся за любую соломинку».

Густой лес вокруг Малин и Харри такой же бесцветный, как и небо над ним. Сейчас мир как никогда лучше приспособлен для дальтоников. А на земле лежит черная листва, утратившая яркие осенние краски. В воздухе витает запах тления, ощущавшийся еще в машине, стойкий и зловещий.

Малин видит маленький одноэтажный домик возле рощицы в нескольких километрах к югу от поселка Бьёрсетер. Темно-красная краска в свете бледного осеннего солнца кажется выцветшей от бесконечных дождей.

Андерс Дальстрём — последний из всплывших в расследовании голосов. Малин еще не знает, что он значит.

«Следуй голосам, пока они не смолкнут. Продолжай следовать им и после этого, и тогда, может быть, ты будешь вознаграждена: ты услышишь, как они связаны между собой, как согласованы. Ты узнаешь правду».

«Правда, — вот чего ждут от нас люди. Ни больше ни меньше, — думает Малин. — Как будто она сделает их менее пугливыми».

«Вольво» останавливается на усыпанной гравием площадке перед домом. Возле гаража припаркован красный «Гольф». «Внутри замка Скугсо свободно разместились бы три десятка таких домов», — замечает про себя Малин.

У входа прикреплена табличка с именем Андерса Дальстрёма. Дверь открывается — и на пороге появляется мужчина в джинсах и футболке с изображением Боба Дилана. У него маленький курносый нос и узкое лицо, обезображенное следами от оспы.

— Андерс Дальстрём? — спрашивает Харри.

Мужчина кивает, вскидывая голову с растрепанными черными волосами.

— Не найдется ли у вас стакана воды? — просит Малин, переступая вслед за хозяином дома порог неприбранной кухни.

— Разумеется, — улыбается мужчина.

У него хриплый и низкий голос, настороженный и в то же время дружелюбный.

Мужчина подает Малин стакан правой рукой.

Стены кухни завешаны концертными афишами: Спрингстин на стадионе, Клэптон на «Скандинавиуме», Дилан в «Хове». [66] Брюс Спрингстин, Эрик Клэптон, Боб Дилан — звезды мировой рок-музыки. «Скандинавиум», «Xов» — стадионы в Гётеборге и Стокгольме.

— Боги, — указывает на афиши Андерс Дальстрём. — Таких больше не будет.

Полицейские сидят на старом диване, неторопливо попивая только что сваренный горячий кофе.

— А вы сами занимаетесь музыкой? — спрашивает Малин.

— Скорее занимался раньше, — отвечает Андерс.

— Мечтали стать рок-звездой? — интересуется Харри.

Дальстрём садится напротив гостей и делает большой глоток кофе. Он улыбается, отчего его курносый нос делается еще меньше.

— Нет, не рок-звездой. В молодости я хотел стать бардом.

— Как Ларс Виннербек? [67] Ларс Виннербек — шведский автор-исполнитель, уроженец Линчёпинга. — спрашивает Малин, вспоминая концерты великого линчёпингца на переполненном стадионе «Клоетта-центр».

— Ларса Виннербека из меня, к сожалению, не получилось, — вздыхает Андерс.

«Но ты все еще надеешься стать им, не так ли?» — мысленно обращается к собеседнику Форс.

— У меня студия в гараже. Я сам ее обустроил. Там я записываю свои песни. Но времени на музыку остается мало. Работа…

— И где же вы работаете?

— В доме престарелых в Бьёрсетере. Я работаю ночами, поэтому днем ни на что не остается сил. Утром я пришел с работы, вечером мне опять уходить.

Малин рассказывает Андерсу Дальстрёму о цели их визита: о Йерри Петерссоне и автокатастрофе, о том, что рассказала им Стина Экстрём.

«Может, мне не следовало бы так откровенничать с ним», — сомневается про себя Малин. Но у нее слишком болит голова, чтобы думать о том, что стоит, а чего не стоит говорить, к тому же у них нет никаких оснований в чем-либо подозревать Дальстрёма.

— И все-таки, вы чего-нибудь добились в музыке? — интересуется Харри.

— Немногого, — отвечает Андерс. — На вечеринках в гимназии мои песни имели некоторый успех, но все кончилось, когда я стал студентом.

— Вы знали Йерри Петерссона?

— Совершенно не знал.

— Разве вы не учились вместе с ним в гимназии?

— Нет. Он и Андреас Экстрём окончили Кафедральную гимназию, а я — Юнгстедскую.

— То есть вы совсем не знали Йерри? — уточняет Малин.

— Я только что ответил на этот вопрос.

— А Андреаса Экстрёма? Его мама сказала нам, что вы дружили.

— Это правда. Мы были неразлучны, защищали друг друга, сидели рядом на уроках.

— Вы выросли вместе?

— Да, ходили в одну школу в Лингхеме. Андреас переехал туда, когда учился в седьмом классе.

Малин вспоминает свои школьные годы в Стюрефорсе, своих одноклассников, рассыпавшихся по всей стране. Были среди них и хулиганы, которым нравилось обижать тех, кто казался слабее их. Юхан, Лассе, Юнни — она до сих пор помнит их имена. Малин до сих пор стыдно за свою трусость: сколько раз хотела она остановить их, пристыдить и каждый раз находила причину не делать этого.

— Но в гимназии вы уже не общались?

— Общались.

— Правда? Стина Экстрём говорила нам о другом.

— Мы общались, — повторяет Андерс Дальстрём. — Это было так давно, она могла забыть.

— Но ведь вас не было на той новогодней вечеринке у Фогельшё? — Голос у Харри хриплый и холодный, как дождь за окном.

— Нет, меня не пригласили.

Малин наклоняется вперед и всматривается в лицо Дальстрёма, как ей кажется, он прячет его за прядями редких черных волос.

— Ведь вы тяжело переживали его смерть, так? Вы потеряли друга…

— Тогда я особенно увлеченно занимался музыкой. Хотя, конечно, горевал.

— А сейчас у вас есть друзья?

— Какое отношение имеют мои друзья ко всему этому? Сейчас у меня не хватает времени встречаться со всеми ними.

— Что вы делали в ночь с четверга на пятницу? — задает Харри обязательный вопрос, ставя на стол пустую чашку.

— Работал. Вы можете спросить мою начальницу, я дам телефон.

— Мы спросим, — обещает Малин. — Это чистая формальность, — добавляет она, как бы оправдываясь.

— Все нормально, — понимающе кивает Андерс. — Делайте то, что вам нужно для того, чтобы найти убийцу Йерри Петерссона. Он порядочная свинья и заслужил наказание, если действительно вел автомобиль той ночью. Но убивать? Этому не может быть никакого оправдания.

— То есть вы все знали? — спрашивает Харри.

— Что именно?

— Что машину вел Петерссон?

— Я только что об этом узнал, — Дальстрём показывает рукой в сторону Форс. — От нее.

— Можно попросить ваш рабочий телефон? — Малин делает последний глоток из своей чашки и смотрит на Харри.

Когда Мартинссон прощался с Малин у подъезда ее дома на Огатан, было уже совсем темно.