Монс Каллентофт - Осенний призрак

Я хочу проснуться, Мария.

Я заснула слишком рано.

Фредрик Фогельшё еще не спит. Он сидит в кресле и смотрит на висящие над камином часы с маятником из черного мрамора. Они украшены изящными столбиками и, кажется, составляют с камином одно целое. Сейчас часы пробьют половину двенадцатого.

Снаружи сыро, а здесь, внутри, тепло. До озера Роксен всего несколько сотен метров.

В камине потрескивает огонь, тлеющие поленья то переливаются всеми оттенками оранжевого цвета, то вдруг становятся серыми. В комнате уютно, спокойно и пахнет горящим деревом.

Фредрик Фогельшё берет рюмку с коньяком в левую руку и круговыми движениями, чтобы лучше почувствовать запах, поднимает ее к носу. Вдыхая сладковатый аромат, думает о том, что отныне ничего не будет пить, кроме коньяка «Деламейн», и что хотел бы окончить жизнь с рюмочкой «Деламейна» в руке.

Все-таки хорошо, что у Эреншерны такие связи. Ночи в тюрьме были ужасны: одиночество плюс слишком много свободного времени на размышления. Но там он понял одну вещь, которая дошла до него в тот момент, когда старик-комиссар стал расспрашивать его о семье. Ни деньги, ни Скугсо не играют в сущности никакой роли. Все, что имеет значение в его жизни, есть у него здесь, в этом доме: это Кристина вместе со своей неуклюжей любовью и дети. Кристина никогда не примирится с отцом, хотя за годы брака она стала самой настоящей Фогельшё. Но даже это неважно.

Дети. Он на время расстался с ними, чтобы получить то, что ему сейчас нужно. Точнее, то, что нужно его отцу.

Летом Фредрику Фогельшё предстоит провести месяц в Шеннинге. Он выдержит, теперь он уверен в этом.

Кристина с детьми сейчас у своих родителей, у тещи с тестем. Так они решили уже давно, и даже его тюремное заключение ничего не изменило. А сам Фредрик остался здесь, дома. Ему нравятся спокойные вечера, такие, как этот. Но все равно он ждет, прислушивается, не подъехал ли к дому автомобиль, не бегут ли по лестнице дети, подгоняемые дождем.

Он хочет услышать их шаги.

Фредрик Фогельшё подливает себе коньяка.

Они задерживаются. Он подавляет в себе желание позвонить жене.

Конечно, они останутся на ночь у родителей Кристины. Посмотрят фильм, может, поиграют в какую-нибудь дурацкую игру из тех, что любит эта несносная женщина, его теща.

А замок теперь перейдет отцу Петерссона по наследству, полиция не нашла других родственников. Ну и слава богу, у Фогельшё теперь есть деньги, благодаря одной старухе из датской ветви их рода, с которой они никогда особенно не знались. Эти деньги словно всплыли из глубин их исторического прошлого.

Отец, конечно, предложит наследнику продать замок, и порядок восстановится. Потому что кто же должен жить в замке Скугсо, если не мы? Он наш, независимо от того, насколько он нам нужен. И мы передадим его своим детям.

Йерри Петерссон.

«Выскочка. Из тех, кто не знает своего места, иначе не скажешь, — думает Фредрик. — Он хотел слишком многого, вот что сгубило его.

Адвокат Стеченгер переоформляет документы на наследника. Мы предложим хорошие деньги — и дело будет в шляпе, если отец Петерссона согласится. А если воспротивится, мы поднимем ставку. Это наша земля, и никакие другие дети, кроме моих, не будут играть на ней. Я ощущаю это помимо своей воли.

А потом я займусь хозяйством. Буду выращивать энергетические культуры [69] Энергетические культуры — культуры, выращиваемые для энергетических нужд, например для производства биоэтанола или биодизеля, например просо, календула, кукуруза и др. и сделаю своей семье новое состояние. Я докажу отцу, что способен на это, что у меня есть деловая хватка и я умею добывать деньги, что могу быть безжалостным, как он.

Он увидит, что я не только неудачливый в делах банковский клерк. Я действительно могу обеспечить своей семье будущее».

При одной только мысли о своих операциях с ценными бумагами и потерянных деньгах у Фредрика загораются щеки.

«Но теперь деньги появились у нас опять.

Мой портрет будет висеть на стене замка Скугсо, и я докажу отцу, что достоин этого. И как только он в этом убедится, я скажу ему, что мне совершенно все равно, что он обо мне думает и что он может убираться со своими портретами ко всем чертям».

Фредрик Фогельшё поднимается с кресла. Коньяк ударил ему в голову, и он чувствует, как ходит под ногами паркетный пол.

Потом он садится опять. Смотрит на фотографию матери Беттины на камине возле часов, на ее нежное лицо в массивной золотой рамке. Отец так и не оправился после ее смерти, словно часть его самого навсегда осталась в прошлом.

В ту ночь, когда она умирала, Фредрик Фогельшё стоял под дверью ее комнаты. Он слышал, как она просила отца позаботиться о своем слабом, никчемном сыне.

Та женщина из полиции, преследовавшая его по городу и потом надевшая на него наручники в поле, совсем не похожа на Беттину.

Малин Форс.

Она довольно симпатичная, но так ужасно выглядит! Одевается совершенно безвкусно и плохо за собой следит. Таких дешевых тряпок постеснялась бы любая деревенская девчонка. Однако в отличие от многих людей ее круга она знает свое место и поэтому смущается. Вероятно, она умна, но вряд ли хитра.

Когда же вернется Кристина?

В сырых стенах слышится скрип, как будто дом хочет сообщить Фредрику что-то очень важное; в полумраке старая итальянская вилла кажется полной тайн.

И тут до него доносится звук приближающегося автомобиля. Бьют часы, и Фогельшё представляет себе, как черная «Вольво» жены подъезжает к дому. Дети, конечно, спят в машине. Если бы они захотели остаться ночевать у бабушки с дедушкой, Кристина наверняка позвонила бы ему.

Фредрик Фогельшё поднимается с кресла, пошатываясь, идет в прихожую и открывает двойные двери. В лицо ему ударяют дождевые капли. Он всматривается в темноту, пронизанную холодными струями.

У ворот машины не видно.

Внезапно в стороне, возле сарая, ночной мрак прорезает свет автомобильных фар. Через несколько секунд он пропадает, а потом загорается снова.

Эти миганья мешают Фредрику как следует разглядеть машину, но он видит, что она черная. А значит, это вернулась Кристина. «Интересно, почему она остановилась возле сарая, да еще в такую погоду? — удивляется про себя Фогельшё. — Может, двигатель не в порядке?» Он выходит на крыльцо и машет ей рукой. Автомобиль по-прежнему мигает фарами. Там его жена и дети. Или они хотят, чтобы он вышел им навстречу с зонтиком в руке? А может, это отец? Сестра?

Свет вспыхивает и гаснет снова.

Фредрик Фогельшё надевает на себя дождевик и раскрывает зонтик.

Новая вспышка.

А потом опять темнота.

Он направляется к автомобилю, стоящему с выключенными фарами метрах в пятидесяти от дома.