Джон Сэндфорд - Ночной убийца

— Кого вы ищете?

— Рэндольфа Лески. Он бывал здесь.

Бармен бросил мимолетный взгляд на конец стойки и обернулся к Лукасу. Наклонившись вперед, он заговорил очень тихо:

— А это дело приносит деньги?

— Иногда. Если попадешь в список…

— Рэнди сидит примерно в восьми табуретах отсюда, — прошептал он. — За теми двумя парнями.

Лукас кивнул, отклонился на несколько дюймов назад, посмотрел направо, снова взглянул на бармена.

— Тот, кого я ищу, такой же крупный, как ты.

— Хотите сказать, толстый, — поправил его бармен.

— Мощный.

Мужчина склонил голову набок.

— У Рэнди опухоль. Она сожрала большую часть его желудка. Он больше не может поддерживать прежний вес. Говорят, он съедает свиную отбивную и из него выходят сосиски. Ничего не переваривается.

Лукас снова посмотрел вдоль стойки бара и сказал:

— Дай мне что-нибудь, все равно что.

Бармен кивнул и сделал шаг назад. Лукас достал из кармана визитку, вытащил двадцатку и протянул бармену.

— Спасибо. Тебя как звать?

— Эрл. Стапелла.

— Ты…

— Брат Карла.

— Вдруг услышишь что-нибудь интересное — позвони мне, — сказал Лукас. — Сдачу оставь себе.

Он взял кружку с пивом и медленно пошел вдоль стойки. Когда он остановился и сделал большой глоток, сидящий на табурете тощий мужчина повернул голову. Складки кожи висели на его лице и шее совсем как у бассета. Из них выглядывали злобные свиные глазки Рэнди Лески.

— Рэнди, неужели это ты? — воскликнул Лукас.

Лески тряхнул головой, словно прогоняя надоедливую муху, залетевшую на кухню. Он проворачивал аферы с ремонтом и специализировался на пожилых людях. Лукас сделал его своим осведомителем.

— Уходи. Пожалуйста.

— Слушай, мы же с тобой старые друзья, — сказал Лукас и широко развел руки в стороны. Все разговоры в баре смолкли. — Ты отлично выглядишь. Сидел на диете?

— Отвали, Дэвенпорт. У меня нет того, что тебе нужно, что бы это ни было.

— Я ищу Мусорщика Дуга.

Лески сел немного прямее.

— Мусорщика? Он кого-то порезал?

— Мне нужно поговорить с ним.

Неожиданно Лески захихикал.

— Боже мой, старина Мусорщик. — Он сделал вид, будто вытирает слезу. — Вот что я тебе скажу: когда я слышал о нем в последний раз, он работал на свалке в Дакоте.

— На свалке?

— Вот именно. Не знаю на какой, просто слышал от парней. Подумать только, он родился на помойке, потом его отправили в дурку. А когда вышвырнули оттуда, он снова вернулся назад. Некоторым людям исключительно везет в жизни.

Рэнди засмеялся, издавая свистящие звуки.

Лукас какое-то время смотрел на него, дожидаясь, когда он успокоится, затем кивнул.

— Я слышал, ты вернулся, — сказал Лески.

— Да.

Рэнди сделал глоток пива, поморщился, посмотрел в кружку и продолжил:

— Прошлой зимой, когда тебя подстрелили, я впервые с тех пор, как был ребенком, отправился в католическую церковь.

— В церковь?

— Я молил всех святых, чтобы ты сдох, но сначала хорошенько помучился.

— Спасибо, что думал обо мне, — сказал Лукас. — Продолжаешь обманывать стариков?

— Иди в задницу.

— Разговор с тобой, Рэнди, как глоток свежего воздуха. Слушай… — В старой спортивной куртке Лески Лукас заметил необычную выпуклость и прикоснулся к его боку. — Пистолет?

— Ты оставишь меня в покое, Дэвенпорт?

Рэнди Лески никогда не носил с собой оружия. Это было чем-то вроде постулата его религии.

— Что, черт подери, происходит?

Лески был преступником. Наличие пистолета могло стать причиной ареста. Он посмотрел на свое пиво.

— Ты видел мой район?

— В последнее время нет.

— Плохие новости, очень плохие, Дэвенпорт. Я рад, что моя мамаша не дожила до этого. Какой-нибудь малолетний придурок может пристрелить тебя только за то, что ты нечаянно толкнул его, — Рэнди посмотрел на Лукаса своими водянистыми глазами. — Клянусь богом, вчера вечером я зашел в «Пэнси», так там какой-то молокосос начал вязаться к одной девчонке. Ее парень — сын Билла Макгуэйна — встал и говорит: «Идем отсюда». И они ушли. Когда я встретил Билла и рассказал ему эту историю, он ответил: «Я велел моему парнишке не ввязываться в драки. Он совсем не трус, но никакая драка не стоит того, чтобы рисковать жизнью». И он совершенно прав, Дэвенпорт. Сейчас нельзя пройти по улице, не опасаясь, что тебе проломят голову. Просто так. Без всякого повода. Раньше, если кто-то искал тебя, всегда имелась причина, и это было понятно. Теперь же тебя могут прикончить на ровном месте, ни за что.

— Ладно, успокойся.

— Ага.

Лески снова повернулся к стойке, и Лукас сделал шаг назад, собираясь уйти. Но Лески неожиданно захихикал, и складки кожи у него на лице заколыхались.

— Мусорщик Дуг, — фыркнул он и снова засмеялся.

Выйдя на улицу, Лукас огляделся по сторонам, раздумывая, что делать дальше. Где-то вдалеке завыли сирены, но он не смог определить где. Лукас хотел было позвонить и выяснить, что случилось, но сирен было так много, что, скорее всего, где-то начался пожар или произошла автомобильная авария. Он почувствовал, как он устал, и, вздохнув, направился к своей машине.

Уэзер спала. Она поднимется в шесть и будет ходить очень тихо, стараясь не разбудить его, а в семь войдет в операционную. После ее ухода Лукас проспит еще три часа. Он разделся в большой ванной комнате, расположенной в конце коридора, рядом со спальней, быстро принял душ, чтобы смыть дым, которым пропах в барах, и скользнул в постель. Он подкатился к Уэзер под бок и почувствовал гладкую кожу ее ноги. Она спала в старомодной мужской футболке и трусиках бикини, оставляющих кое-что — но не слишком много — воображению.

Лукас лежал на спине и представлял, как она двигается по спальне в футболке и трусиках. Иногда, если она не оперировала утром, перед глазами у него возникал тот же образ, который Лукас никак не мог прогнать, и тогда он осторожно забирался рукой под футболку.

Но только не сегодня. Слишком поздно. Лукас повернул голову, поцеловал Уэзер и мысленно пожелал спокойной ночи. Уэзер сказала ему, что он должен всегда так делать, а подсознание ей сообщит об этом.

Лукасу показалось, что прошло довольно много времени, когда он проснулся, почувствовав, что она коснулась его. В комнате царил полумрак, дневной свет вливался внутрь сквозь занавески. Уэзер сидела на кровати полностью одетая. Она еще раз сжала пальцы.

— Хорошо, что у мужчин есть штучки, за которые можно ухватиться, — сказала она. — Они помогают разбудить их.

— Что? — Лукас плохо понимал, что происходит.

— Встань и включи телевизор, — сказала она, убирая руку. — В программе «Утро» говорят про тебя.

— Про меня?

Он с трудом сел.

— Как звучит эта странная фраза, которую употребляете вы, полицейские? «Дерьмо попало в вентилятор»? Похоже, это тот самый случай.