Андрей Уланов - Найденный мир

Прежде чем ответить, русский геолог сначала перевел вопрос капитана своему спутнику и выслушал его комментарий.

– Вы правы, герр капитан. Одно только небольшое уточнение – мы являемся лишь частью экспедиции. Остальные наши товарищи сейчас продолжают обследование побережья.

– К северу от бухты?

– Нет. К югу.

Капитан «Ильтиса» перевел взгляд на своего первого помощника. Лейтенант цур зее едва заметно пожал плечами.

– Мы вполне могли разминуться с ними, – сказал он. – Например, во время захода в бухту.

– Но в таком случае… – медленно, словно размышляя вслух, произнес Нергер, – может возникнуть вопрос… приоритетов.

– Полагаю, – быстро сказал Обручев, – когда «Манджур» вернется, то вы с капитаном Колчаком легко сможете решить этот вопрос. Или же отложить его для решения более… компетентными в подобных вопросах инстанциями.

– Вопрос в том, – вполголоса заметил первый помощник, – сколько потребуется времени на ожидание. Наши запасы продовольствия…

– Это, – перебил его Нергер, – вполне решаемая проблема. Мы останемся здесь.

Глядя на явно оживившегося немецкого капитана, Обручев вдруг понял, что его идея задержать гостей до прибытия Колчака, возможно, не так уж хороша. Если немцы тоже захотят обосноваться в Зеркальной…

– Я также собираюсь высадить здесь партию для устройства берегового лагеря, – продолжил Нергер. – По другую сторону реки от вашего, чтобы, – корветтен-капитан улыбнулся, – наши охотничьи партии не мешали друг другу. Впрочем, – добавил он, – герр Обрутшефф, поскольку вы являетесь в некотором роде старожилами на этих берегах, возможно, вы порекомендуете нам лучшее место для обустройства?

Геолог нахмурился.

– Откровенно говоря, герр капитан, – наконец произнес он, – я бы вообще не рекомендовал вам высаживаться здесь.

– Но почему? – наигранно удивился Нергер. – С точки зрения международного права это ничейный берег.

– Это весьма опасный берег, – резко произнес Обручев. – Далеко не все здешние обитатели столь же флегматичны и безобидны, как тератавр, которого вы могли видеть на берегу.

Судя по лицу первого помощника, на языке у него вертелся, готовый сорваться, весьма едкий ответ для русского. Но на этот раз вмешиваться Отто не решился.

Нергер же задумчиво рассматривал переборку. За ней, в кают-компании, находилась главная причина того, что ему пришлось принимать гостей с берега в своей каюте – труп одной из «сорок», над которым уже почти сутки восторженно кудахтал доктор Хеске вместе с Беренсом. К сожалению, для демонстрации публике результат их изысканий был мало пригоден.

– Поверьте, герр Обрутшефф, – начал Карл, – мы вполне представляем возможные проблемы.

– Сомневаюсь, – глядя прямо в глаза капитана, возразил геолог. – Очень сомневаюсь, герр капитан, что вы, я или кто-нибудь еще имеет даже отдаленное представление о том, какие проблемы могут встретить нас на этом берегу.

– А вы уверены, что она не удерет? – поинтересовался Обручев с сомнением.

Никольский пожал плечами:

– Ни на грош. Перехватит клювом канат и будет такова.

– Тогда зачем мы ее привязывали? – возмутился геолог, опираясь о теплый бок динозавра. Тот шелохнулся, и Обручеву пришлось пригнуться, чтобы не получить спинным рогом по голове.

– Ну ведь она не знает, что может перекусить привязь, – рассудительно заметил зоолог. – Корму довольно, люди вокруг не суетятся… не очень суетятся, – поправился он. – Что ей еще надо?

– А почему «ей»? – внезапно сообразил Обручев. – С каких пор мы решили, что это самка?

– Понятия не имею, какого оно пола, – признался Никольский. – Не в клоаку же лезть… «Ей» – потому что «скотине».

– Ну хорошо, – сдался геолог. – Раз уж мы тератавра приручили, давайте, Александр Михайлович, подумаем, что дальше делать.

– Я бы предложил выпить, – ответил Никольский, осторожно прикасаясь к грубой шкуре ящера.

Костяные бляшки покрывали бока животного так плотно, что кожа проглядывала между ними только на раздутом от обжорства брюхе. В нескольких местах между ними исхитрились впиться крупные, с ноготь, клещи. Внутри ящера что-то отчетливо поскрипывало – Обручеву пришлось поинтересоваться у зоолога, что именно: оказалось – зобные камни.

– Знаете, Александр Михайлович, мне ваше настроение не нравится, – невыразительным голосом заметил геолог.

Никольский пожал плечами:

– Знаете, Владимир Афанасьевич, я настолько потрясен, что мне оно самому не нравится. И что с того?

– Нам еще надо решить, о чем рассказывать германским офицерам, а о чем лучше пока умолчать, – напомнил геолог.

– Да пусть хоть в четыре руки записывают, – отмахнулся Никольский. – Через два-три дня вернется «Манджур», и эта их калоша стушуется, как будто ее и не было. Только китайцев пугать годится, а мы, слава богу, не китайцы.

– И дальше? – не отставал упрямый геолог. – Вернется «Хорек» в Циндао. Мы вернемся во Владивосток. И каждый заявит свои права на эту злосчастную бухту. Единственную, сколько мы знаем, на этом проклятом побережье, которая годится под военный порт!

– А и черт с ней, – с показным хладнокровием отозвался Никольский. Он погладил бурый шип, выпиравший над роговой черепицей. – Я удивляюсь вам, Владимир Афанасьевич. Как вы можете отвлекаться на мелочную политику, в то время как мы с вами творим историю науки!

– Вы думаете, что, кроме нас, некому будет описать здешнюю фауну? – Обручев пожал плечами. – Это гордыня, профессор.

– Описать может любой студент, – отрезал зоолог. – Осмыслить! Вот что мы должны сделать. Вы понимаете, что с каждым новым открытым видом все теории, которые я строил, рассыпаются в прах?

– Вот и отлично, – отозвался Обручев. – Время осмыслить у нас будет. И, похоже, это не последний открытый нами вид. Так вы поддержите меня, когда я попытаюсь задержать наших непрошеных гостей до прибытия «Манджура»?

– Во всяком случае, у меня не будет никаких сил вам помешать, – криво усмехнулся зоолог. – Да и… Стойте!

Он сорвал картуз и, развернувшись, метнулся всем телом в сторону нагромождения камней, служившего естественной стеной загона для единственного в мире ручного динозавра, накрывая головным убором что-то, неосмотрительно выбравшееся на плоский валун.

– Есть! – торжествующе просипел он.

– Вас заинтересовала крыса? – с недоумением поинтересовался Обручев.

– Это не… Зараза! Куда ты рвешься! – Зоолог для надежности сунул картуз за пазуху вместе с добычей. Добыча истошно пищала. – Это не крыса. А вы говорите…

Голос его пресекся. Обручев с изумлением осознал, что по лицу его коллеги текут слезы.

– Ну разве вы не понимаете? – с тоской проговорил Никольский. – Это млекопитающее. Местное. Определенно местное, потому что это не корабельная крыса, а больше мы никого с собой привезти не могли. И все теории – снова в пыль! Если под ногами у динозавров миллионы лет метались жалкие грызуны…