Джеймс Роллинс - Печать Иуды

— Вот надпись с пола Башни ветров, — сказал Вигор. — Каждая буква этого алфавита соответствует определенному тональному слову. И, как утверждает создатель ангельского письма Тритемиус, объединенная в нужном порядке, такая группа символов может открыть прямую линию общения с каким-то определенным ангелом.

— Что-то вроде междугородного телефона, — пробормотал сидящий напротив Ковальски.

Кивнув, Вигор перевернул страницу. — Я пошел дальше и подписал под каждой буквой ее название.

Грей покачал головой, по-прежнему не видя в надписи никакого смысла.

Достав ручку, Вигор провел линию под первыми буквами каждого названия, читая вслух:

— А. И. Г. А. X.

— Это имя какого-то ангела? — спросил Ковальски.

— Нет, это не имя ангела, но это действительно название, — сказал Вигор. — Но вначале необходимо вспомнить, что Тритемиус создал свой алфавит на основе древнееврейского письма, утверждая, что в его символах скрыта сила. Даже сейчас последователи каббалы считают, что в линиях и завитках древнееврейского алфавита скрыта какая-то форма божественной мудрости. Тритемиус же утверждал, что его ангельское письмо является чистейшей выжимкой древнееврейского алфавита.

Грей склонился ближе, начиная понимать, в какую сторону клонит прелат.

— А древнееврейское письмо читается в отличие от английского в противоположном направлении. Справа налево.

Сейхан провела пальцем по листу, читая в обратную сторону:

— X. А. Г. И. А.

— Хагиа, — осторожно произнес Вигор. — По-гречески это слово означает «святой».

Грей прищурился, затем широко раскрыл глаза. До него наконец дошла истина. Ну конечно же!

— В чем дело? — спросила Сейхан. Ковальски почесал щетину на подбородке, также сбитый с толку.

Встав из-за стола, Вигор увлек всех за собой к парапету, откуда открывался вид на город.

— На обратном пути Марко Поло побывал в Стамбуле, который в то время назывался Константинополем. Именно здесь он покинул Азию и наконец вернулся в Европу — пересек своеобразный рубеж.

Прелат указал на древнее величественное здание, доминирующее над старой частью города. Грей уже обратил на него внимание. Огромный храм с плоским куполом, наполовину скрытый строительными лесами.

— Хагиа София, — пробормотал Грей, называя храм. Вигор кивнул:

— Когда-то это был самый большой христианский храм во всем мире. Марко сам высказывался относительно его просторных сводов. Некоторые ошибочно полагают, что «Хагиа София» означает «Святая София», однако в действительности это сооружение называется храм Божественной мудрости, что иначе можно выразить как «храм ангельской мудрости».

— В таком случае нам нужно идти именно туда! — воскликнула Сейхан. — Первый ключ должен быть спрятан там!

Она направилась к лестнице.

— Не так быстро, юная леди, — остановил ее Вигор.

Вернувшись к рюкзаку, прелат снова порылся в нем и достал завернутый в тряпку предмет. Осторожно положив его на стол, он развернул тряпку, открывая плоскую полоску тусклого золота. На вид она выглядела очень старой. С одной стороны в ней было проделано отверстие, а поверхность украшали надписи, выведенные шрифтом со множеством завитушек.

— Это не ангельское письмо, — сказал Вигор, заметив, что внимание Грея привлечено к надписям. — Монгольское. Здесь написано: «Силой вечного неба, да будет святым имя хана. Пусть тот, кто не отнесется к нему с почтением, будет убит».

— Ничего не понимаю, — наморщил лоб Грей. — И эта полоска принадлежала Марко Поло? Что это такое?

— По-китайски она называется «пайцза». По-монгольски — «гереге».

На Вигора уставились три недоуменных взгляда. Он кивнул на золотую полоску:

— На современном жаргоне это ВИП-паспорт. Путешественник, предъявивший этот сверхпаспорт, мог требовать на землях, принадлежащих Хубилай-хану, лошадей, припасы, людей, корабли — все, что угодно. Хан выдавал такие пропуска послам, выполнявшим его поручения.

— Очень мило, — присвистнул Ковальски.

Однако по тому, как у него блеснули глаза, Грей предположил, что почтительный восторг великана вызвал не рассказ прелата, а золото.

— И троим Поло была выдана такая пайцза? — спросила Сейхан.

— На самом деле три пайцзы. По одному на каждого. Марко, его отцу и дяде. Больше того, с этими пайцзами связан один исторический анекдот. Очень известный. Когда Поло вернулись в Венецию, их никто не узнал. Все трое приплыли на одном-единственном корабле, измученные, оборванные. Никто не мог поверить, что это те самые Поло, которые давным-давно исчезли. Сойдя на берег, все трое вспороли подкладки своей одежды, и оттуда посыпались изумруды, рубины, сапфиры и серебряные монеты. В этой сокровищнице были и три золотые пайцзы, описанные в мельчайших подробностях. Однако затем золотые паспорта исчезли. Все три.

— Их столько же, сколько ключей к карте, — заметил Грей.

— Где вы ее нашли? — спросила Сейхан. — В одном из ватиканских музеев?

— Нет. — Вигор постучал по раскрытой тетради с ангельским письмом. — С помощью друга я обнаружил эту пайцзу под той плиткой, на которой была надпись. В тайной нише под мрамором.

«Как и распятие отца Агреера, — подумал Грей. — Похороненное в камне». Сейхан выругалась вполголоса. Желанная добыча все это время была у нее перед самым носом. Вигор продолжал:

— Я уверен, что это один из тех самых паспортов, которые были выданы Поло. — Он обвел всех взглядом. — И я уверен, что это и есть первый ключ.

— Значит, ключ ведет к Святой Софии… — начал Грей.

— Он указывает на второй ключ, — закончил Вигор. — Еще две пропавшие пайцзы, еще два недостающих ключа.

— Но почему вы в этом так уверены? — спросила Сейхан. Вигор перевернул золотую полоску. На обратной стороне имелось всего одно изображение, тщательно выведенный символ. Буква ангельского письма.

Вигор постучал пальцем по пайцзе:

— Вот первый ключ.

Грей почувствовал, что он прав. Он устремил взор вдаль, на величественный храм. Святая София. Второй ключ спрятан где-то там, но сооружение просто огромное. Искать в нем такой маленький предмет — все равно что искать золотую иголку в стоге сена. На это уйдет слишком много времени.

Вигор правильно истолковал его беспокойство.

— Я уже направил в храм разведчика. Специалиста по истории искусства из Ватикана, который помог мне решить загадку ангельского письма в Башне ветров.