Джеффри Дивер - Пустой стул

В церкви Таннерс-Корнера в первом ряду сидели ханжи, очень обеспокоенные моральным обликом — в основном, других людей.

— Даже от одного названия становится жутко, — пробормотала Сью Макконнел. — «Блэкуотер» — «черная вода».

Мери-Бет терпеливо объяснила матери, что в Северной Каролине десятки мест носят название Блэкуотер. Любой ручеек, вытекающий из болота, называют «черной водой», поскольку вода действительно темная от остатков гниющих растений. А река Пакенок питаема Огромным Страшным Болотом и окружающими топями.

Однако это нисколько не успокоило ее мать.

— Ну пожалуйста, не надо… — Увидев, что ее увещевания тщетны, она выпустила стрелу с серебряным наконечником: — Теперь, когда отца нет, если с тобой что-нибудь случится, у меня никого не останется. Надеюсь, ты не этого хочешь?

Но Мери-Бет, распаленная адреналином, издавна питающим исследователей и первооткрывателей, собрала в рюкзак кисточки, щетки, банки и мешочки для образцов и, захватив лопату, вчера утром вышла из дома и отправилась на запад, горя желанием продолжать раскопки.

И чем это закончилось? На нее напал Насекомое и похитил ее. Мать оказалась права.

Сейчас, сидя в душном тесном домике, мучимая болью, на грани помешательства от жажды, Мери-Бет думала о своей матери. После того как рак отнял у нее мужа, вся жизнь Сью Макконнел рассыпалась на части. Она перестала встречаться с друзьями, забыла о добровольной работе в больнице. Мери-Бет постепенно принимала на себя роль родителя, в то время как мать ее скатилась до бесконечного сидения перед телевизором. Капризная, вспыльчивая и придирчивая, она превращалась в избалованного ребенка.

Однако одним из правил, которые преподал Мери-Бет ее отец — и жизнью, и даже смертью, — было то, человек должен независимо ни от кого выполнить то, что ему предначертано судьбой. Мери-Бет не бросила университет и не устроилась на работу поближе к дому, как настаивала ее мать. Девушка балансировала между необходимостью помогать матери и желанием закончить обучение. А когда она в следующем году получит диплом, ей предстоит найти место в археологической экспедиции. Если раскопки будут вестись где-нибудь неподалеку — замечательно. Но если ее направят исследовать быт индейцев в Санта-Фе, эскимосов в Аляске или негров в Манхэттене — что ж, туда Мери-Бет и отправится. Конечно, мать свою она никогда не забудет, но в первую очередь ей надо думать о том, как строить собственную жизнь.

Вот только сейчас, когда ей нужно продолжать раскопки в Блэкуотер-Лендинг и искать новые доказательства пребывания Исчезнувшей колонии, она торчит здесь, в любовном гнездышке подростка-психопата.

Девушку захлестнула волна безысходности.

Она почувствовала, что на глаза навернулись слезы.

Но Мери-Бет решительно их остановила.

Держись! Будь сильной. Будь дочерью своего отца, который боролся с болезнью двадцать четыре часа в сутки.

Будь Вирджинией Дэр, поддерживающей духом первопоселенцев.

Будь Белым оленем, царем всех лесных животных.

И тут, когда Мери-Бет вспоминала изображение волшебного оленя в книге преданий Северной Каролины, на опушке леса снова что-то мелькнуло. Из зарослей вышел Миссионер с большой черной сумкой на плече.

Он ей не привиделся!

Схватив одну из банок Гаррета, в которой находился похожий на динозавра жук, Мери-Бет швырнула ее в окно. Стекло разлетелось вдребезги, а банка разбилась о железные прутья решетки.

— Помогите! — крикнула что есть силы девушка, но из ее пересохшего горла вылетел лишь слабый звук. — На помощь!

Мужчина, до которого было ярдов сто, остановился. Оглянулся.

— Пожалуйста, помогите!

Мужчина посмотрел вперед, обернулся назад, в лес.

Набрав полную грудь воздуха, Мери-Бет попыталась крикнуть еще раз, но у нее стиснуло горло. Она закашлялась, харкая кровью.

Миссионер, развернувшись, направился в лес. Через мгновение он скрылся в зарослях.

Тяжело опустившись на сырую койку, Мери-Бет беспомощно уронила голову. Вдруг она встрепенулась — ее внимание привлекло какое-то движение. Совсем рядом, в домике. Жук из банки, миниатюрный динозавр-трицератоп, пережил шок потери своего дома. Неуклюже взобравшись на осколок, жук раскрыл крылышки, развернул настоящие полупрозрачные крылья, задрожавшие в воздухе, и, взмыв вверх, полетел к свободе.

— Ну вот, мы его взяли, — сказал Райм, обращаясь к шерифу Беллу и его шурину Стиву Фарру. — Я и Амелия. Как и договаривались. А теперь нам пора возвращаться в Авери.

— Ну, Линкольн, — осторожно начал Белл, — все дело в том, что Гаррет молчит. Он не говорит нам, где Мери-Бет.

Бен Керр неуверенно переминался с ноги на ногу перед светящимся горным хребтом на экране компьютера, подключенного к хроматографу. От его первоначальной робости не осталось и следа, и сейчас молодой ученый жалел о том, что его работа подошла к концу. Кроме того, в импровизированной лаборатории находилась также Амелия Сакс. Мейсона Джермейна здесь не было — чему Райм был несказанно рад. Криминалист пришел в бешенство, узнав о стрельбе, устроенной у мельницы заместителем шерифа. Разгневанный Джим Белл отстранил Джермейна от дел на неопределенный срок.

— Я все понимаю, — ответил Райм, решительно отвергая неявную просьбу шерифа о дальнейшей помощи. — Однако непосредственная опасность Мери-Бет не угрожает.

Лидия Йохансон сообщила о том, что девушка до сих пор жива, и указала общее направление, где ее искать. Надо организовать тщательные поиски в районе Внешних Островов, и максимум через несколько дней Мери-Бет будет обнаружена.

Райму же необходимо подготовиться к операции. Больше всего криминалист держался за событие, в котором он усмотрел доброе предзнаменование — жесткий спор с Генри Дэветтом. Перед глазами Райма стоял решительный стальной взгляд бизнесмена. Это воспоминание торопило его вернуться в больницу, закончить сдачу анализов и лечь под нож хирурга. Повернувшись к Бену, криминалист собрался рассказать ему, как убирать оборудование, но тут на помощь Беллу пришла Сакс.

— Райм, мы нашли на мельнице улики. Точнее, их нашла Люси. Хорошие улики.

— Раз эти улики так хороши, — едко заметил Райм, — любой сможет установить, куда они ведут.

— Послушайте, Линкольн, — по-южному растянув, произнес Белл, — я не собираюсь на вас давить, но вы здесь единственный, у кого есть опыт в таких серьезных делах. Так, например, у нас во всей канцелярии никто не имеет понятия, как обращаться с этой штуковиной, — кивнул он на хроматограф. — Мы вряд ли сможем определить, имеет ли какое-то значение тот или иной комок грязи или след.

Откинув голову на мягкую подушку инвалидного кресла, Райм всмотрелся в лицо Сакс, на котором была написана немая просьба. Вздохнув, он сказал: