Джон Гришэм - Апелляция

Когда она закончила, раздались слабые аплодисменты, которые обычно звучат лишь из вежливости. Было сложно не восхититься ее безрассудством и смелостью. Немногие, если таковые вообще здесь были, собирались отдать за нее голос, но эта леди знала, о чем говорит.

В этот день все кандидаты впервые появились на публике вместе, и Тони в первый раз увидел, как она ведет себя в напряженной ситуации.

— Маккарти не слабый игрок, — доложил он Барри Райнхарту. — Она знает свое дело и стоит на своем.

— Да, но она разорена! — со смехом откликнулся Барри. — Это — кампания, и здесь все вертится вокруг денег.

На самом деле Маккарти отнюдь не была разорена, но на приличный старт кампании средств явно не хватало. У нее не было менеджера, который координировал бы все пятьдесят неотложных дел, предусмотрев тысячу деталей, выполнимых впоследствии. Она предлагала эту работу уже трем людям. Двое отказались, подумав в течение суток. Третий согласился, но через неделю тоже отказался.

Кампания — это маленькое суматошное предприятие, проводимое совместными усилиями под большим давлением и с осознанием того, что жизнь этого предприятия безнадежно коротка. По горло занятые сотрудники отрабатывают невероятное количество часов за смехотворную зарплату. Добровольцы неоценимы, но не всегда заслуживают доверия. Сильный и решительный менеджер имеет решающее значение для кампании.

Через шесть недель после объявления кандидатуры Фиска судье Маккарти удалось открыть офис кампании в Джексоне близ своей квартиры и еще один в Билокси, рядом с домом. Обоими офисами управляли ее давние друзья, добровольцы, которые занимались тем, что привлекали новых сотрудников и потенциальных спонсоров. У них скопились кучи наклеек на бампер и предвыборных плакатов, но пока не получалось завербовать приличную фирму, которая занялась бы рекламой, почтовой рассылкой и, если повезет, организацией выступлений по телевидению. Был создан простой веб-сайт, но больше в Интернете никакой активной деятельности не проводилось. Шейла собрала взносы в размере 320 тысяч долларов — за исключением 30 тысяч их пожертвовали юристы-судебники. Бобби Нил и совет пообещали ей в письменной форме, что члены СЮМ пожертвуют как минимум миллион долларов, и она не сомневалась, что так и будет. Но давать обещания намного легче, чем выписывать чеки.

Организация кампании давалась ей еще сложнее, потому что у нее была работа, требующая времени и не терпящая пренебрежительного отношения. Реестр судебных дел был забит процессами, которые требовалось разобрать еще несколько месяцев назад. На Шейлу постоянно давило ощущение, что она повсюду опаздывает. Апелляции шли нескончаемым потоком. И все вопросы были жизненно важными: мужчины и женщины, приговоренные к смерти, дети, измученные тяжелыми разводами; искалеченные рабочие, ожидающие окончательного решения, которое принесет им долгожданную компенсацию. Некоторым ее коллегам хватало профессионализма, чтобы абстрагироваться от реальных людей, стоящих за делами, которые приходилось рассматривать, но Шейла так не могла.

Однако летом вал работы все же был не так велик. Она брала выходные по пятницам и проводила долгие уик-энды в разъездах, осматривая окрестности. Шейла много работала с понедельника по четверг, а потом вдруг превратилась в кандидата. Она планировала потратить месяц на то, чтобы организовать свою кампанию и направить ее в нужное русло.

Ее первый противник, мистер Коули, как правило, бездельничал с понедельника по пятницу, отдыхая в оцепенении за игрой в блэкджек. Он играл только ночью, поэтому у него было полно времени, которое он мог уделять кампании, если ему того хотелось. Однако по большей части ему не хотелось. Он посетил пару окружных ярмарок и дал несколько выступлений перед восторженной толпой. Если у его добровольцев из Джексона было хорошее настроение, они ехали и воздвигали где-нибудь стенд с «Лицами усопших», и Клит собирал аншлаг. В каждом городке была дюжина гражданских клубов, большинство которых всегда находятся в поиске ораторов. Распространились слухи о том, что кандидат Коули может весьма оживить скучный обед, и он начал получать одно-два приглашения в неделю на подобные мероприятия. В зависимости от настроения и тяжести похмелья он принимался за дело с вдохновением или нет. К концу июля его кампания собрала пожертвований на сумму 27 тысяч долларов — более чем достаточно для того, чтобы возместить расходы на аренду его внедорожника и телохранителей, работавших неполный день. И еще он потратил 6 тысяч долларов на брошюры. У каждого политика должны быть материалы, которые он мог бы раздать.

Зато второй противник Шейлы проводил кампанию, которая работала как по маслу. Рон Фиск усердно трудился за рабочим столом по понедельникам и вторникам, затем отправлялся в путь с подробным планом действий, в который не входило посещение только самых крошечных городов. На самолетах «Лир-55» и «Кинг эйр» он и его компаньоны быстро облетели весь избирательный округ. К середине июля во всех двадцати семи подокругах был сформированы организованные комитеты в его поддержку, и Рон успел выступить как минимум по одному разу в каждом из них. Он появлялся в гражданских клубах, добровольческих организациях по борьбе с пожарами, чайных клубах в библиотеках, окружных ассоциациях адвокатов, клубах мотолюбителей, на фестивалях музыки в стиле кантри, окружных ярмарках — и в церквях, церквях и церквях. Как минимум половина его речей была произнесена с кафедр проповедников.

18 июля Джош отыграл в последней бейсбольной игре сезона, и его отец получил еще больше времени на кампанию. Тренер Фиск не пропускал ни одной игры, хотя команда распалась после того, как он объявил об участии в выборах. Большинство родителей сошлись на том, что два таких дела лучше не совмещать.

В сельских районах послание Рона всегда звучало одинаково. Из-за либеральных судей наши ценности атакуются теми, кто поддерживает однополые браки, законы по контролю за оружием, аборты, неограниченный доступ к порноресурсам в Интернете. Этих судей необходимо заменить. На первом месте для него стояла Библия. На втором — законы, созданные людьми, но, будучи судьей Верховного суда, он смог бы в случае необходимости совместить и то, и другое. Все свои выступления он начинал с короткой молитвы.

В районах городских, в зависимости от аудитории, он часто начинал издалека и останавливался на вопросе смертной казни. Рон обнаружил, что публику захватывают живые рассказы о жестоких преступлениях, совершенных людьми, которых приговорили к смерти еще двадцать лет назад. Пара таких историй стала постоянной частью его выступления.