Джон Гришэм - Апелляция

Ф.Клайд Хардин пришел из офиса и тут же занял центральное место на сцене. Над его коллективным иском смеялись многие местные жители, которые чувствовали, что он желает лишь почивать на лаврах Пейтонов с кучкой корыстолюбивых клиентов. Он и его добрый друг Стерлинг Бинц из Филадельфии обозначили в своем коллективном иске почти триста «весьма тяжело пострадавших». Со времен подачи в январе с иском так ничего и не произошло. Теперь, однако, Ф.Клайд резко приобрел влияние. В любое обсуждение по мирному урегулированию должны были включить и «его людей». И он получит место за столом в пятницу, как он объяснил замолчавшей толпе. Он будет сидеть там вместе с Уэсом и Мэри-Грейс Пейтон.

Дженет Бейкер стояла за прилавком круглосуточного магазина на южной окраине Баумора, когда ей позвонила Мэри-Грейс.

— Только пока не стоит радоваться, — предупредила Мэри-Грейс довольно строго. — Процесс может затянуться надолго, а перспектива мирного урегулирования весьма туманна.

У Дженет были вопросы, но она даже не знала, с какого из них начать. Мэри-Грейс будет в церкви Пайн-Гроув в 7.00, чтобы подробно все обсудить с клиентами. Дженет пообещала приехать.

Дело Дженет Бейкер с приложенным к нему вердиктом на сумму 41 миллион долларов станет первым на столе.

Новости о мирном урегулировании слишком взволновали Баумор. В маленьких офисах в центре города секретари, риелторы и страховые агенты говорили только об этом. И без того вялая торговля на Мэйн-стрит и вовсе замерла, ведь друзья и соседи просто не могли пройти мимо друг друга, не обменявшись сплетнями. Клерки в Доме суда округа Кэри собирали слухи, переиначивали их, что-то приукрашали, что-то преуменьшали, а затем передавали дальше. В школах преподаватели собирались в учительских и сообщали друг другу последние новости. Пайн-Гроув была не единственной церковью, где верующие и исполненные надежды люди собирались для молитвы и утешения. Многие городские пасторы провели вторую половину дня за телефонными разговорами, слушая рассказы жертв «Крейн кемикл».

Мировое соглашение закроет самую безобразную главу в истории города и позволит начать все с чистого листа. Вливание денег станет хоть какой-то компенсацией для тех, кто пострадал. Наличные будут тратиться вновь и вновь, что подхлестнет умирающую экономику. Разумеется, «Крейн» заставят произвести очистные работы, и когда это наконец произойдет, быть может, вода опять станет безопасной. Баумор с чистой водой — это была мечта, в которую почти невозможно поверить. Им наконец-то удастся избавиться от ненавистного прозвища «округ Канцер».

Мирное урегулирование станет быстрым и последним эпизодом этого кошмара. Никто в городе не хотел судебного процесса, который затянется на долгое время и приобретет уродливые формы. Никто не хотел еще одного такого разбирательства, как по делу Дженет Бейкер.

Нат Лестер докучал редакторам газет и репортерам уже целый месяц. Он пребывал в ярости из-за приводящей людей в заблуждение рекламы, которая наводнила южный Миссисипи, и выплескивал злобу на редакторов за то, что они не выступают против этого. Он составил отчет, в который включил объявления Фиска, использованные в печати, почтовых рассылках, на радио, в Интернете и по телевидению, и тщательно их проанализировал, указав на каждый ложный факт, полуправдивое заявление и слово, отдающее фальшью. Исходя из объемов почтовых рассылок, он также оценил количество денег, которое было вложено в кампанию Фиска. Эта сумма составляла как минимум 3 миллиона, и он предполагал, что большая часть денег пришла извне. Однако не существовало способов это проверить до проведения выборов. За вечер он разослал отчет во все газеты округа, а потом подкрепил сделанное агрессивными звонками по телефону. Он ежедневно обновлял и пересылал отчет, а по телефону вел себя еще более нахально. Наконец его усилия были вознаграждены.

К удивлению и глубочайшему удовлетворению Ната, три крупнейшие газеты округа проинформировали его (разумеется, независимо друг от друга и неофициально), что планируют разместить язвительные передовицы по кампании Фиска в грядущих воскресных изданиях.

Фортуна и дальше не отвернулась от Ната. Проблема однополых браков привлекла внимание «Нью-Йорк таймс», и один репортер приехал в Джексон, чтобы узнать обо всем поподробнее. Его звали Гилберт, и очень скоро он добрался до предвыборного штаба Маккарти, где Нат поведал ему неофициальную версию событий. Еще он поделился с Гилбертом телефонными номерами двух студентов-геев, которые выслеживали Мейерчека и Спано.

В неофициальной беседе они все рассказали Гилберту и показали ему собранное досье. Студенты провели четыре дня в Чикаго и выяснили довольно много интересного. Они познакомились с Мейерчеком в его собственном баре близ Эванстона, рассказали ему, что недавно в городе и ищут друзей. Они провели несколько часов в этом месте, хорошо выпили с постоянными посетителями и не услышали ни слова об иске в Миссисипи. На фотографиях в газетах Джексона у Мейерчека были светлые волосы и смешные очки. В Чикаго его волосы потемнели, а очки куда-то исчезли. Его улыбающееся лицо было запечатлено на одной из групповых фотографий, которые они сняли в баре. Что касается Спано, то они посетили дизайн-центр, где он работал консультантом для не самых богатых покупателей. Они притворились, что поселились в старом здании поблизости и два часа провели за беседой с ним. Заметив их странный акцент, Спано поинтересовался, откуда они. Студенты сказали, что из Джексона, штат Миссисипи, но он никак не отреагировал.

— Вы когда-нибудь бывали там? — спросил один из них.

— Проезжал мимо пару раз, — ответил Спано. И эти слова прозвучали из уст зарегистрированного избирателя, водителя с правами этого штата и участника апелляционного процесса в Верховном суде этого штата. Хотя Спано никогда не появлялся в баре Мейерчека, судя по всему, они действительно были парой и проживали по одному адресу — в бунгало на Кларк-стрит.

Студенты-юристы продолжали звонить и наведываться в их пустующую квартиру в Джексоне, так и не дождавшись ответа. Сорок один день назад, постучав в дверь, они засунули рекламную рассылку в маленькую щель рядом с дверной ручкой. Она все еще была там: дверь так и не открывали. Старый «сааб» не трогался с места. Одна шина была спущена.

Гилберта увлекла эта история, и он яростно принялся копать дальше. Попытка пожениться в Миссисипи попахивала циничным заговором, направленным на то, чтобы поднять проблему однополых браков в разгар предвыборной гонки между Маккарти и Фиском. При этом страдала только Маккарти.

Гилберт долго донимал радикально настроенного юриста, представлявшего Мейерчека и Спано, но ни к чему не пришел. Он два дня ходил по пятам за Тони Закари, но не смог выбить из него ни слова. Его звонки Рону Фиску и в его предвыборный штаб оставались без ответа. Гилберт поговорил с Мейерчеком и со Спано по телефону, но разговор быстро завершился, как только он попытался надавить на них, указав на их связи с Миссисипи. Он позаимствовал пару цитату Ната Лестера и проверил факты, собранные студентами-юристами.