Патрик Ларкин - Зеленая угроза

А он достоин похвалы – в этом Хидео никогда не сомневался.

На протяжении многих лет наследник главы корпорации «Номура фарматех» работал почти круглосуточно, чтобы воплотить в реальность свое представление о чистом, не столь перенаселенном и более мирном мире. Первым осторожным шагом явилась тайная постройка, набор штата и финансирование секретной нанотехнологической лаборатории. Это удалось сделать, не привлекая нежелательного внимания акционеров или кого-либо еще. Ни один из многочисленных конкурентов так и не заподозрил, что Номура, по его словам, откровенно отстававший в гонке практических приложений научных разработок, на самом деле опережал всех на месяцы и годы.

Затем наступил черед непростой задачи переориентирования Движения Лазаря. Эта организация была без излишней спешки, но неуклонно подчинена его незримой воле. Те лидеры Движения, которые выступали против него, были отстранены или убиты; как правило, это делал кто-то из Горациев, троих убийц, создание – а для этого потребовались сложнейшие хирургические операции – и обучение которых он финансировал. И, что было лучше всего, каждая оставшаяся без объяснения смерть все дальше подталкивала в сторону радикализма тех, кто был оставлен в живых.

Организация таинственного исчезновения его собственного отца, последнего из девяти первоначальных основателей Движения Лазаря, была просто детской игрой. После этого Хидео получил возможность тайно собрать в свои руки все незримые приводные ремни ужаснувшегося Движения. Настоящей удачей оказалось то, что во время поиска Дзиндзиро он тесно сошелся с Хэлом Берком. Благодаря их «сотрудничеству» план Хидео обрел полностью законченный вид.

Хидео холодно рассмеялся – про себя, – вспомнив о том, с какой легкостью он смог заразить агента ЦРУ и через него многих других сотрудников американских и британских разведывательных служб поистине параноидальной боязнью терроризма. Скармливая им все более и более пугающую информацию о Движении, он подтолкнул Берка и его партнеров к развязыванию их дурацкой автономной и совершенно незаконной войны. С того дня все события происходили только и исключительно по его сценарию.

Результаты говорили сами за себя: население всего мира обезумело от страха и кинулось на поиски козлов отпущения. Его конкуренты, такие как «Харкорт – биологические науки», были выброшены из игры, связаны по рукам и ногам и захоронены под лавиной все новых и новых правительственных ограничений на проведение исследований. А Движение Лазаря становилось все сильнее и сильнее. Теперь же американские и британские шпионские ведомства оказались парализованы скандалом и всеобщими подозрениями. Никто не сможет раскрыть ужасную правду до того времени, когда первый смертоносный дождь нанофагов упадет на Вашингтон, Нью-Йорк, Чикаго и Лос-Анджелес.

Хидео Номура улыбнулся своим мыслям. «В конце концов, – жестоко добавил он, – разве может существовать лучший способ выиграть шахматную партию, чем играть сразу за обоих противников?»

Новая цифровая запись видеообращения Лазаря была распространена Движением точно так же, как его первое всемирное выступление, сделанное сразу же после трагедии в Теллеровском институте. В различные студии, разбросанные по земному шару, поступили из непрослеживаемых источников заархивированные файлы, каждый из которых содержал цифровое изображение и цифровой голос Лазаря, предназначенный для обращения к определенной аудитории.

– Невозможно и дальше закрывать глаза, пытаясь не увидеть правду, – печально заявил Лазарь. – Ужасы, очевидцами которых мы стали в последние дни, свидетельствуют о том, что против человечества применено новое оружие – оружие, сфабрикованное жестокой и противоестественной наукой. Человечество стоит на распутье. Одна из открывающихся перед ним дорог, та дорога, на которую указывает наше Движением, ведет к безопасному и спокойному миру. Путь по другой дороге, выбранный алчными негодяями, одержимыми стремлением к власти и погоней за прибылью, ведет к миру, разрушенному войнами и геноцидом, миру всеобщей вражды и катастроф.

Идеализированный образ Лазаря строго взглянул прямо в камеру.

– Мы обязаны сделать выбор, по которому из этих двух путей мы пойдем, – сказал он. – Лживые обещания, которыми нас манят нанотехнология, генная инженерия и клонирование, должны быть отвергнуты, прежде чем те, кто дает эти обещания, уничтожат нас всех. И потому Движение обращается ко всем правительствам и, в частности, к правительствам так называемых цивилизованных наций Запада и Соединенных Штатов с требованием немедленно запретить изучение, развитие и использование этих пагубных, немыслимо опасных для человеческих жизней технологий. – Лицо Лазаря сделалось еще строже. – В том случае, если какое-нибудь правительство откажется выполнить это требование, мы возьмем решение проблемы в свои руки. Мы должны действовать. Мы должны спасти самих себя, наши семьи, наши народы и планету Земля, которую мы все любим. Это борьба за будущее человечества, и ни у кого не осталось времени для дальнейшего промедления, ни у кого не осталось права на нейтралитет. В этом конфликте любой, кто не будет с нами, окажется против нас. Пусть же те, кто обладает разумом, учтут это предупреждение!

По знаменитому центральному берлинскому бульвару Унтер-ден-Линден шла многотысячная демонстрация. С каждой минутой народу становилось больше и больше. В голове колонны, двигавшейся на восток от Бранденбургских ворот, с вершины которых, как и два века назад, смотрела богиня победы, управляющая четверкой лошадей, развевались знамена и пестрели лозунги Движения Лазаря. А за знаменами Лазаря двигалось множество других флагов, плакатов и эмблем. «Зеленые» и другие ведущие экологические и антиглобалистские организации Германии присоединились к Движению в этой впечатляющей демонстрации силы.

Они почти безостановочно скандировали, и этот громоподобный крик гулким эхом отдавался от каменных фасадов огромных общественных зданий, возвышавшихся по сторонам широкого проспекта: «НЕТ, НЕТ, НАНОТЕХ!», «БЕЗУМИЮ НЕТ!», «СЛОМАТЬ АМЕРИКАНСКУЮ ВОЕННУЮ МАШИНУ!», «ЛАЗАРЬ УКАЖЕТ ДОРОГУ!»

Группа Си-эн-эн, ведущая съемку демонстрации протеста, забралась на самый верх крутой лестницы Staatsoper, государственного оперного театра, выстроенного в девятнадцатом столетии и сохранившего былую элегантность здания с портиком, украшенным массивными колоннами. Это был прекрасный пункт для съемки, к тому же находившийся на некотором удалении от взволнованной толпы. Репортер, стройная, симпатичная брюнетка тридцати с небольшим лет, вынуждена была кричать в микрофон, чтобы ее голос был слышен сквозь рев тысяч глоток, разносившийся по центру столицы Германии.