Роми Хаусманн - Милое дитя [litres]

– У нас счастливая семья. Я твой муж, – снова и снова. – Я твой муж, вот твои дети. Кроме нас, у тебя никого нет. Будет лучше, если ты осознаешь это.

Я затрясла головой. Вообще-то хотелось покачать ею, но я как будто забыла, как это делается. Его рука метнулась ко мне, сомкнулась на челюсти, сдавила щеки. У него сверкнули зрачки, желваки заиграли. Хищник, охотник, монстр – и отныне мой супруг. Мой муж не шутил – и в тот момент, очевидно, хотел напомнить мне об этом.

– Знаешь, какой бывает звук, если проломить кому-то череп, Лена? Как будто арбуз разбивают об пол. Памм!

Я вздрогнула.

– Именно так – памм! Интересный звук.

Полицейские молчат. Кажется, им просто нечего сказать, и по их лицам ничего невозможно прочесть. Меня вдруг охватывает страх, словно я сказала что-то не то. Затем к страху примешивается нечто другое. Что-то холодное, тянущее. Вина. Меня гложет чувство вины, Лена, потому что я ношу твой шрам.

– Он похитил меня, чтобы дать своим детям новую мать, – заключаю я и без сил откидываюсь на подушку. В том числе, вероятно, чтобы избегнуть их взглядов. Смотрю в потолок. – Какое сегодня число?

Сестра Рут заново заварила чай и теперь намазывает мне хлеб маслом. Должно быть, кто-то забыл запереть ящик стола, откуда она достала нож. Я сказала ей, что еще не время принимать пищу, но сестра Рут, вероятно, испугалась, поскольку у меня громко заурчало в животе. Будучи медсестрой, она должна знать, что это всего лишь воздух у меня в желудке, и моему здоровью ничто не угрожает. Только она, кажется, и не слушала меня толком, когда я пыталась объяснить ей, почему урчит в животе и что это означает. Вместо этого она принялась извиняться, потому что только теперь догадалась что-нибудь предложить мне, хотя прошло уже столько времени.

– Вот, – говорит сестра Рут и ставит передо мной тарелку, прямо на рисунок с моей семьей. Только папина голова с красным пятном сбоку выглядывает из-под тарелки, потому что он самый высокий из нас. – В семь открывается кафетерий, можно будет раздобыть что-нибудь другое. По средам у них подают чудесные яблочные пироги. Тебе обязательно стоит попробовать.

Я говорю «спасибо». Всегда нужно быть вежливым.

– Ну же, угощайся, Ханна, – говорит сестра Рут.

Беру намазанный маслом хлеб и кусаю по-мышиному. Папа тоже приносит хлеб, когда возвращается с покупками, но только одну упаковку, потому что хлеб быстро плесневеет, а плесень вредна для здоровья.

Сестра Рут стоит у стола и наблюдает, как я ем.

– Когда поешь, тебе не помешает прилечь. – Она кивает на кровать, стоящую слева, возле металлического шкафа. – У тебя выдалась долгая ночь. Отдых пойдет тебе на пользу.

– Но я думала, мы пойдем к маме. – Я откладываю хлеб на тарелку.

– Конечно, пойдем. Но перед этим я хочу переговорить с полицейским.

– По поводу дедушки?

Сестра Рут подбирает хлеб с тарелки и снова сует его мне обратно в руку.

– В том числе. Прошу, Ханна, поешь еще хоть немного. Знаю, трудно себя заставить, но попробуй сделать хотя бы пару укусов, ладно?

Я делаю пять, потому что пять кажется мне хорошим числом. По одному за каждого в семье. За маму, за папу, за Фройляйн Тинки, за себя и за Йонатана самый большой, потому что ему пришлось вычищать ковер.

– Больше не сможешь? – спрашивает сестра Рут.

Я мотаю головой. Обкусанный бутерброд теперь имеет контуры Африки. После Азии это второй по величине континент. Там обитают львы, зебры и черные шакалы.

– Ну тогда пойдем, – говорит сестра Рут и выдвигает мой стул, держась за спинку, чтобы я могла встать.

Кровать в комнате отдыха довольно жесткая, а из постельных принадлежностей на ней только простыня. Сестра Рут достает из шкафа подушку и свернутое одеяло и закутывает меня. У меня закрываются глаза, хоть я и не хочу засыпать, чтобы не пропустить момент, когда можно будет проведать маму. Сестра Рут садится на край кровати и начинает гладить меня по волосам. Я представляю, как будто меня гладит мама.

– Рассказать тебе что-нибудь перед сном? – спрашивает ее голос.

Я киваю.

– О чем тебе хочется послушать?

– Мне нравится, когда мама рассказывает про звезды, – отвечаю я шепотом.

Это никакой не секрет, и мне незачем шептать, но голос тоже вдруг ослаб.

– Звезды. Так, ладно, – произносит сестра Рут. – Дай-ка подумать… да, я знаю. Моя дочь услышала эту историю в детском саду, и мне потом частенько приходилось пересказывать ее дома. Особенно если ей бывало грустно и я хотела приободрить ее.

– Нина, сладкоежка, – шепчу я усталым голосом.

– Да. – Сестра Рут смеется. – Нина, сладкоежка. Итак: жили как-то две звезды. Большая, ослепительно-красная, и маленькая, чей свет был еще не так ярок. Они были лучшими друзьями. Днем звезды спали, чтобы к ночи набраться сил, а с наступлением темноты резвились на небе. Маленькая звезда восхищалась ярким сиянием своей старшей подруги и старалась испускать такой же красивый свет. Как-то вечером, когда день уже клонился к закату, а ночь только подбиралась, маленькую звезду разбудил громкий хлопок. Она испуганно огляделась, но не могла разгадать причину такого оглушительного шума. Тогда рядом послышался спокойный голос старшей звезды: «Все хорошо, звездочка. Не пугайся и поспи еще немного. Обещаю, этой ночью я буду светить особенно ярко, для тебя одной».

Так оно и случилось: той ночью старшая звезда светила ярче, чем когда-либо прежде, ярче всех звезд во всей галактике, и младшая звездочка еще больше восхищалась ею. И в последующие ночи старшая звезда озаряла небосклон. И вот однажды маленькая звезда проснулась и не увидела своей старшей подруги. Сколько она ни озиралась в панике, большой звезды нигде не было. Звездочка испугалась, и ей стало еще страшнее, когда обнаружилось, что ее окутывает зловещая серая дымка. Бедняжка стала звать свою подругу, но не получала ответа. И она горько заплакала, потому что почувствовала себя такой одинокой без старшей звезды. Другие звезды были слишком далеко, чтобы найти среди них новых друзей, и ни одна из них не могла бы заменить ей любимую, яркую подругу. В отчаянии звездочка воззвала к Богу, самой могучей силе, какую знала. И Бог действительно явился ей и выслушал ее жалобы. О том, что ее подруга пропала, и ей теперь так одиноко, об ужасном тумане, что окутывал и пугал ее…

– Я не про то хотела слушать!

Я и в самом деле старалась прослушать как можно дольше, но теперь должна прервать сестру Рут. Хоть это и невежливо. Однако если кто-то допускает ошибки, об этом всегда нужно говорить.

– Хотела, чтобы вы рассказали мне про настоящие звезды, а не сказку.

– О, – восклицает сестра Рут и чешет затылок. – Так ты говоришь про созвездия и все такое?