Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

— Мы просто хотим выяснить, где она, — отвечает сержант Митр. — Простите, миссис Торп, вы сказали, что познакомились с мисс Вэллс на перинатальных курсах?

— Да, так и есть.

— Зачем мисс Вэллс приходила на перинатальные курсы?

Я в недоумении. Отвечаю, переводя взгляд с одного полицейского на другого:

— Потому что она беременна.

Они переглядываются.

— Вы в этом уверены, миссис Торп? — уточняет сержант Митр.

— Конечно. Мы вместе посещали занятия для будущих мам.

Полицейские снова смотрят друг на друга, что-то записывают. Вообще, они пишут очень много. Задают новые вопросы. На каком она месяце? В какой больнице собирается рожать. Я пытаюсь вспомнить хоть какие-то подробности. Они что, не могут получить доступ к ее медицинской карте?

— Миссис Торп, когда вы в последний раз видели Рейчел?

— В тот вечер, когда мы здесь устроили празднество с костром. — Я умолкаю, прикидывая. — Пятого. Пятого ноября, конечно.

— Та-ак.

Сержант Митр опускает глаза в свой блокнот, что-то черкает в нем, зажав в длинных бледных пальцах черную ручку.

Инициатива переходит к констеблю Роббин. Говорит она чуть громче, чем в том есть необходимость. Ее тон заставляет меня сесть ровнее.

— Перед тем как уйти… Рейчел сообщила, куда она направляется?

— Нет… — качаю я головой. — Она ушла без предупреждения. То есть она уведомила нас, что скоро покинет наш дом, где-то в середине ноября. Сказала, что нашла жилье. — Полицейские это записали. — Но нет, мы не знали, что она уйдет в тот вечер. На следующее утро мы проснулись, а ее уже нет.

— Вам известно, где находится это ее новое жилье?

— Она не сообщила, — бормочу я. — Простите.

— И вы не знаете, почему она покинула вас столь внезапно? — Констебль Роббин склоняет набок голову, выгибает тонкие брови. Ее взгляд прикован к моему лицу. Мне не хватает воздуха, пересохший отяжелевший язык словно прилип к небу.

— Нет, не знаю.

— Может, она поссорилась с кем-то на этой вашей вечеринке? Ничего такого не было?

У меня учащается пульс, лицо горит. Не раздумывая, я мотаю головой:

— Нет.

— И вас это не смутило? То, что она пропала столь внезапно, не сообщив вам, почему и куда она уходит?

— Нет, смутило, конечно, — отвечаю я, чувствуя, как у меня опять пылают щеки. — Я отправила ей SMS. Хотела убедиться, что с ней все хорошо. И она ответила, фактически сразу. Написала, что едет к маме. Так… сейчас найду ее сообщение, — говорю я, включая свой телефон.

Порывшись в телефоне, я вывожу на экран сообщение, которое Рейчел прислала мне на следующий день после вечеринки, показываю его сержанту Митру. Рассчитываю, что он обрадуется, поблагодарит меня за уделенное им время, скажет, что позвонит ее маме, и извинится за то, что они отвлекли меня. Однако атмосфера за столом меняется. Полицейские читают сообщение Рейчел. Снова переглядываются.

— Значит, ее там нет? — спрашиваю я. — У мамы?

Констебль Роббин закрывает блокнот, чуть подается вперед всем телом.

— Миссис Торп, что она имела в виду, говоря, что сожалеет по поводу минувшего вечера?

— Не… не знаю, — моргаю я.

— Не знаете?

— Ну, мы немного повздорили. Не так чтобы очень.

Роббин пристально смотрит на меня.

— Вы вроде бы говорили, что никаких ссор не было.

Я постукиваю ногой под столом, стул подо мной чуть подрагивает.

— Не было, — с запинкой отвечаю я. — Мы не ссорились. Я не так выразилась.

Усилием воли я заставляю себя остановиться, поставить ногу полной стопой на пол. Хоть бы Дэниэл пришел. Он сказал, что просто пробежится. А его нет уже целую вечность.

— Послушайте… втроем нам было не совсем комфортно. Мы, бывало… раздражались друг на друга. В тот вечер я сказала, что… ей, пожалуй, пора и честь знать.

— И в вашем понимании это не ссора?

Сержант Митр смотрит на констебля Роббин. Опускает глаза на свою вдруг затрещавшую рацию. Даже не верится, что это происходит на самом деле, думаю я. В нашей кухне спокойным воскресным вечером гудит стиральная машина, мимо едет автомобиль, соседская девчонка бездарно бренчит на пианино — что-то разучивает.

Сержант Митр наклоняется ко мне.

— Миссис Торп, вы не против, если мы сегодня заберем ваш телефон?

— Мой телефон? — Я озадаченно смотрю на него. — Зачем?

— С его помощью мы проанализируем ситуацию. Попробуем установить местонахождение мисс Вэллс. Убедимся, что она в безопасности.

Все это было сказано не терпящим возражения тоном. Но полномочны ли они пойти на это? Забрать мой телефон?

— Видите ли, — говорю я, — мне рожать со дня на день. А стационарный телефон мы отключили. Замучили звонки от людей, навязчиво предлагающих разные услуги. Так что не обессудьте… — Я перевожу взгляд с сержанта на констебля. — Свой телефон я отдать не могу. Все остальное — ради бога, но мой мобильный телефон мне необходим.

Сержант Митр в растерянности опускает глаза вниз, на мой живот. Потом смотрит на констебля Роббин. Та едва заметно кивает.

— Что ж, ладно. Тогда, миссис Торп, еще несколько вопросов.

Вопросов куда больше, чем несколько. Меня просят составить список гостей на вечеринке. Я записываю тех, кого знаю. Объясняю, что про остальных им лучше справиться у Чарли. Их интересует и многое другое. Например, известно ли мне что-то о людях, которые могли знать Рейчел. О ее связях, как они выразились. О друзьях, коллегах, о тех, с кем она общалась в Гринвиче. Много ли мне известно об отце ее ребенка?

А у меня нет ответов на их вопросы. Чем больше они спрашивают, тем больше я понимаю, что почти ничего не знаю о Рейчел.

— Мне очень жаль, — мямлю я уже, наверное, в двадцатый раз. — Как я сказала, мы с ней просто вместе посещали курсы для беременных.

— И тем не менее она переехала к вам жить.

— Не переехала… не совсем так.

Нужно как-то взять другой тон. А то голос у меня визгливый, будто я оправдываюсь. Будто в чем-то виновата. Констебль Роббин перестала записывать за мной. Предоставила это сержанту Митру. Теперь, плотно сжав губы, она смотрит на меня немигающим взглядом.

— Предполагалось, что она останется у нас максимум на две ночи, — более медленно продолжаю я. — Но она задержалась. Вероятно, поэтому в наших отношениях возникла напряженность. Она сказала, что нашла новое жилье. Что переедет туда в середине ноября. Но как-то это все было неопределенно.

— Ясно. А где она жила до того, как… поселилась у вас?

Я качаю головой.

— Я знаю, что она жила где-то в этом районе, но дома у нее я никогда не бывала, и… со своими друзьями она меня не знакомила.

Полицейские переглядываются. У меня возникает ощущение, будто я говорю что-то не то.

— А с отцом ребенка?

— Имени его она никогда не упоминала. Сказала только, что познакомилась с ним на работе.