Оса Эриксдоттер - Бойня [litres]

– Если наляжем все вместе, может получиться. А если нет, то… Раньше или позже они будут вынуждены открыть, принести хотя бы воду, и если мы вместе…

– Никто не придет.

– А если? Мы должны быть наготове…

– Ты видел оружие? Если мы попытаемся убежать, начнут стрелять.

– Но если мы все вместе… если мы… нас же тут несколько сотен! Всех не расстреляют.

– Присмотрись… многие даже не встают.

– Он прав, – чей-то голос из темноты, – и лучше начать прямо сейчас.

Глория встрепенулась – ей показалось, она слышит голос Вальдемара, такой же сочный гётеборгский акцент. Но нет – этот намного моложе.

– Пока никого нет, надо воспользоваться возможностью, поднять ограду…

– Возможностью , – повторил кто-то. – Никакой такой возможности нет. Ограда наглухо забетонирована в пол. Мы уже попробовали.

– Но что-то ведь не забетонировано! Корыта? Жбан у двери?

– Всё на цепях.

Глория не вмешивалась. Аргументы пошли по второму кругу.

Иногда кажется, что Господь от нас отвернулся .

Вроде бы именно так сказал Вальдемар.

Глория не верила в Бога, но мысленно согласилась с ним. Отвернулся.

– А если встанем в пирамиду? Тогда можно дотянуться до потолка.

– Там тоже всё намертво.

– А если не всё? Свет же…

– Эти щели? Для воздуха. Ни единого шанса через них пролезть. Особенно нам…

– Откуда вам знать? Попробовать-то можно…

Внезапным и жутковатым диссонансом прозвучал чей-то истерический хохот.

– Соображай, что говоришь! Найди здесь хоть одного, кого можно удержать на твоей идиотской пирамиде. Пирамида …

Глория попыталась вытянуть ноги, но вскрикнула от боли. Охранник в Хувете пнул ее сапогом в сустав, словно целился. Она сжала зубы и постаралась дышать носом, дождаться, пока боль утихнет. У противоположной стены кто-то тихо всхлипывал. Она даже знала, кто это. Маленькая девчушка. Мать хотела напоить ее водой из ведра у двери, но девочку тут же вырвало. Глория уже пробовала ее утешить – дескать, они нас хотят напугать, но мы очень смелые.

А матери сказала вот что:

– Это их тактика.

Как раз те слова, которыми она пыталась успокоить саму себя. Юхан Сверд – тяжелый психопат, это ясно. Вполне может додуматься до чего-то в этом роде. Шоковая терапия. Эксперимент .

Наверняка какой-то тест. Их жизни ничто не угрожает.

Она потянулась. Попробовала согнуть ногу, но почувствовала свирепый укус боли. Надо бы наложить тугую повязку, но чем? Брюки и блузка, ничего больше на ней нет. Никогда не ощущала недостатки одежды так остро.

В соседнем боксе послышался стук. Какой-то мужчина молотил по железному пруту ограды башмаком, все сильнее и сильнее. Кто-то на него шикнул.

Глория опустила голову и закрыла глаза. Во рту пересохло – уже чувствовалось обезвоживание.

Наконец стук прекратился. Бунтарь утихомирился. Воздух с каждой минутой становился все тяжелее. Глория вдруг ужаснулась: наступила внезапная тишина. Даже девочка перестала хныкать. Почему-то это ей показалось особенно тревожным. Ребенок – единственное по-настоящему живое существо в этом загоне. Воплощенное требование продолжения жизни.

Прислушалась… Там, на свободе, идет дождь.

Или показалось?

Только не плакать, уговаривала Глория сама себя. Только не плакать. Если начнет плакать, остановиться не сможет уже никогда.

Ула Шёгрен каждый раз вздрагивал, когда крики пробивались сквозь грохот музыки.

Чертовы птицы.

Он с ужасом смотрел на бутылку в мойке. Проблема, и очень серьезная, заключалась в том, что бутылка пуста. Как он мог забыть? Что за чертовщина – Ула готов поклясться, что еще вчера она была полная. Даже пробка не отвинчена. Он повернулся поглядеть на часы – и не удержался на ногах. Упал и посмотрел на циферблат уже лежа. Выглянул в окно – парни от Росси не появлялись уже несколько дней. Убедились, должно быть, в его надежности и исполнительности.

Час? Уже час?

С трудом встал и оперся о мойку.

Что означает… что означает… а почему на дворе светло?

Посмотрел на часы еще раз. Ага! Вот оно что… час дня !

Хотел сосредоточиться, взять себя в руки, но улыбка сама по себе поползла по физиономии. У него в запасе четыре часа! Вполне успеет в “Системет” [32] “Систембулагет” – государственная монопольная сеть по торговле алкогольными напитками. .

С внезапно и счастливо возродившейся надеждой двинулся в прихожую. На полу валялись одежда и инструменты. До шкафа не добраться – заставлен пластмассовыми ящиками. Порылся в куче на полу, достал красную флисовую куртку и натянул поверх синего рабочего комбинезона. Еще двадцать минут понадобилось, чтобы найти ключи от машины. На выходе сунул ноги в видавшие виды резиновые сапоги.

Уже на крыльце раскаялся в выборе одежды, но что делать? Вернуться и переодеться? И речи быть не может. Солнце палит вовсю, двадцать градусов, а то и все двадцать пять. На солнце точно больше.

И так много времени потерял. Маленький магазинчик в Эрегрунде взял за привычку закрываться раньше времени. То ли спроса нет, то ли хозяину работать неохота. Не беда – если даже уткнется в запертую дверь, поедет в Эстхаммар. На лодочной стоянке всегда можно раздобыть спиртное.

Доковылял до машины и уверенно нажал кнопку с изображением висячего замка с поднятой дужкой. Почему висячий? Несовременно. Дверцы послушно чавкнули. Вроде бы поговаривали, что собираются открыть “Системет” в Норршедике. Очень разумно. Лавка выросла бы раз в пять за первый же год. Место-то какое! Как раз по дороге к лодочной стоянке – и какой дурак удержится? У многих уже припасено, но некоторые забывают. Норршедик, конечно, дыра каких мало, там даже сосисочного киоска нет, но алкогольный магазин на 76-й дороге, в пяти километрах от стоянки, – то, что надо. Не прогорят.

Сел в машину и шумно выдохнул. Воздух в его серебристом BMW чуть не кипел – ничего удивительного, столько часов на солнце. Кожаное сиденье жгло задницу и спину. Нажал кнопку кондиционера и включил вентилятор на максимум. Немного больше горючки жрет, ну и хрен с ним. Все равно надо заправляться.

Остановился у шлагбаума. Щит с надписью “ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН” такой яркий, что ни один лось не подойдет, не говоря уж о заблудившихся туристах.

Вышел, отвел в сторону шлагбаум. Ну и жара. Пот стекает со спины уже ручьями, майка под комбинезоном приклеилась к телу. В машине-то рай. Закрывать? Его не будет час, не больше. Никто и не заметит, а и заметит – подумаешь, шлагбаум. Не страшно. Неохота опять выходить на солнцепек.

Отъехал, глянул в зеркало – смутный укол тревоги. Нагрянет ни с того ни с сего этот партийный бонза, тогда несдобровать. Этим типам избавиться от человека, если он не по душе, раз плюнуть. Но еще ни разу его парни не появлялись раньше чем через несколько часов после заката.