Оса Эриксдоттер - Бойня [litres]

Потянулся за телефоном. Рука остановилась на полпути: увидел цифры на дисплее. Пять минут десятого, а встреча назначена на девять. Он не любил опаздывать, хотя знал, что некоторые вожди даже очень больших стран опаздывают из принципа. В этом что-то, безусловно, есть – заставить себя ждать. Показать, кто главный. Но ему это никогда не удавалось – привык к точности. Если бы у Росси было что-то новое, позвонил бы сам. В Укерё послали подкрепление еще ночью, тридцать спецназовцев уже прочесывают лес. Фалунду спалили до фундамента. Контейнер с отходами уже на пути в Форсмарк. Все под контролем, сказал Росси. Беглецов штук пятнадцать, не больше .

И что это значит? Это значит, ничто не под контролем.

Росси взял трубку после первого же звонка.

– Как раз хотел тебе звонить. Взяли еще троих.

Юхан с облегчением выдохнул.

– А остальные?

– Не волнуйся, найдем и остальных. Всего восемь штук осталось. Свиньи далеко не уйдут.

– Как только найдете еще кого-то – звони. Я же просил информировать немедленно.

– Говорю же – как раз хотел…

Сверд нажал кнопку отбоя. Встал, глянул в зеркало и вышел в коридор. Пригладил по пути волосы.

Взбодрись же наконец. Если они заметят, что ты сомневаешься… если поймут, что тебе кажется, будто что-то пошло не так, они тут же уверятся: все пошло не так. Стая шакалов. Оступился – прощайся с жизнью.

Он не готовил это собрание (еще одно отступление от принципов), но был уверен, что у остальных найдется чем заполнить повестку. Кроме министров, он пригласил Монссона, совладельца и исполнительного директора “Шведской свинины”. И, конечно, Тома Брадке, пресс-секретаря. Недавно разговаривал с ним – Том уже успел провести информационное собеседование с директором канала ТВЗ-1 и журналистами. Никто ничего не слышал, но остается самый большой риск. Интернет. С другой стороны, в сети столько всяких фейков, что им никто не верит.

Дошел до конца коридора и остановился. Он привык рисковать, но если всерьез рискуешь, нельзя ошибаться. Он, Юхан Сверд, терпеть не может накладок. Непродуманный телефонный разговор, забыли отключить микрофон – сколько серьезных политиков сломали себе шею на подобных мелочах… Он сделал все возможное, чтобы избежать подобных нелепостей, – и на тебе. Восемь беглецов.

Восемь свиней, мысленно поправился Сверд. Он был уверен: никто не воспринимает их иначе. Швеция научилась мыслить.

Том Брадке ждал его у дверей:

– Все в порядке?

Сверд пожал плечами:

– Скоро. Вот-вот.

– Мы выложили фотографии. Оздоровительные лагеря для тучных. Это лучше, чем “лагеря похудения”. Само слово “похудение” как-то не очень…

Юхан пожал плечами – не все ли равно?

– Оздоровительные лагеря в Хесслехольме, в Скаре, в Карлскруне и так далее. Выглядит потрясающе. Веселые потные толстяки на гребных тренажерах, на эллипсах, в бассейнах, на пробежках… Даже если пойдут слухи, никто всерьез не примет. Не только наши газеты, я поместил картинки и в независимых листках. Ребята – настоящие профессионалы, даже замутили некоторые фотографии, вроде как сделаны любителями. Или родственниками, к примеру. Для личных… – Том Брадке изобразил двумя руками кавычки, – для семейных альбомов. И еще запустили несколько блогов, фейсбук там… и подобное дерьмо.

– Что ж… звучит неплохо.

– А все-таки? Как там, на полевых работах? Всех взяли?

– Вопрос времени.

– Да… само собой.

Юхан задержался и кивнул на закрытую дверь:

– Все собрались?

– Думаю, да.

– Тогда поехали.

К одиннадцати часам не нашли только троих.

Юхан позвонил Максу:

– А Укерё?

– Идет приборка, as we speak .

Юхан подошел к окну. Ярко-синее небо, два-три легких белоснежных облачка над водой. В воде отражается монументальное здание книжного издательства с огромными буквами NORSTEDT. Ажурная игла церкви на Рыцарском холме… открыточная идиллия, почти клише. В такие дни население гуляет по улицам и напевает под нос песенки Моники Сеттерлунд [39] Моника Сеттерлунд (1937–2005) – одна из самых известных и популярных джазовых певиц Швеции. .

– Далеко не ушли, – продолжил Росси, – всех обнаружили в радиусе километра. Как мы и думали.

– Там поблизости дорога. Кто-то мог проголосовать и уехать.

– В таком виде? Вряд ли…

– Именно в таком виде.

– Кому придет в голову сажать в машину вонючую свинью? No way . Это же не трасса Е-4. И учти – суббота, раннее утро. В этой дыре все отсыпаются после вчерашней пьянки. До десяти утра на дороге ни души. Гарантирую.

– А что мы имеем на стрелка?

– Скорее всего, тот самый, что укокошил старика Шёгрена.

– И что? Кто он?

– Посмотрим. Не только старика, он и пару наших подстрелил. Может, и не остановится на этом.

Юхан промолчал – не мог оторвать глаз от молодой женщины под окнами. Немыслимо худа. Ключицы выпирают, острые плечи, между бедрами трамвай проедет. Неуверенная походка, редкие волосы прилипли к черепу. Он не первый раз видит такие ходячие скелеты, но этот экземпляр вызывает отвращение.

– Юхан! Ты слышал, что я спросил? Как быть с родственниками?

– Родственниками?

– Ну да. И у Палле, и у Аббаса семьи. Как им сообщить, чтобы не началась буча?

– Я ведь уже говорил: пожар. У нас есть и фото, и все доказательства. Несчастный случай на работе, компенсация и все такое.

– Что еще? – быстро и нервно спросил Росси. – Тут люди собираются.

– Больше ничего. Ты остаешься там и руководишь поиском.

– Само собой. Нет проблем.

– Проблем ровно три, и тебе они известны.

Только Юхан нажал кнопку отбоя, телефон в руке завибрировал.

– Я же сказал… – начал было Юхан и осекся.

Это не Росси. Ханс Кристиан.

Зажмурился и прижал трубку к уху.

– Ты жив…

– Звучит, будто ты удивлен. Надеялся на что-то другое?

– Где ты?

– Тебе-то какое дело? Прикажешь меня схватить?

В голосе столько ярости, что Юхан не нашелся что ответить. Промолчал.

– Короче, у меня больше десяти имен. И копии вызовов из Института питания. Кафедральный собор в Упсале, четырнадцатого мая.

Юхан с силой сжал смартфон.

Черт тебя побери, Хо-Ко… Оставь это дерьмо …

– Мы ведь уже говорили на эту тему, Ханс Кристиан. Я не имею ни малейшего представления, чем занимается институт. А главное, никак не могу понять, в чем ты меня обвиняешь.

– Как же… Ты прекрасно все понимаешь.

– Откуда мне…

– Кончай, Юхан. Мы знаем друг друга с шести лет. Уж я-то сразу вижу, когда ты врешь.

– С семи. Тебе было семь.

Ханс Кристиан зашуршал какими-то бумагами.

– Вот… Собрание посвящено повышению уровня толерантности в обществе … Мы обсудим новые возможности вашего карьерного роста …

Юхан Сверд прижал пальцы к виску. Опять заболела голова.