Иван Белов - С привкусом пепла

– Ну, спасибо за новости! – Шестаков умоляюще сложил ладони. – Давай что ли закурим, Прошка, с горя, а то поиздержался я табачком.

– Ну уж нет, Сирота, – Прохор отступил на пару шагов. – Я теперь поумнел, в прошлый раз ты у меня весь кисет упер под шумок, пока байки травил.

– Не я это! – клятвенно заверил Степан. – Наговоры и клевета. Я тока цигарочку скрутил тоненькую, а кисет тебе возвернул!

– Точно мне?

– Ну может и не тебе, народу много было, такие все одинаковые!

– Вот и проходи, тут ловить нечего. Марков вас с вечера ждет, а тут еще убийствие это, сам не свой командир. Табаку не дам!

– Не больно то и хотелось, – отозвался Степан и гордой походкой зашагал в лагерь.

– Мы в санчасть, – предупредил Карпин.

– А я пожру да спать завалюсь, прощевайте славяне, – Шестаков широко зевнул, прикрыв рот ладонью.

Смерть партизана на этих двоих абсолютно не повлияла. До чего доводит война…

– А я к Маркову, попытаюсь узнать что к чему, – вздохнул Зотов и сказал Кольке. – Воробьев, неси пулемет в землянку разведчиков и отдыхай.

– Есть! – козырнул Колька, единственный из подчиненных,хоть немного поддерживающий субординацию. Остальные ушли по-английски, хорошо хоть кисет не пропал… А и нет его, а значит и пропадать нечему. Зотов поправил автомат на плече.

Маркова он нашел в штабной землянке, куда ввалился без стука и приглашения, попав на импровизированное совещание. Кроме командира отряда, за столом сидели пухлый интендант Аверин и незнакомый, хищно-красивый мужчина в щегольской укороченной шинели, перетянутой офицерской портупеей дореволюционного образца. Лицо вытянутое, нос по-соколиному крючковатый, одна бровь выше другой, яркие голубые глаза, настороженные и цепкие, смотрели с легким прищуром. В отличии от большинства партизан тщательно выбрит, и одеколоном потягивало точно от него, а не от вечно потеющего Аверина.

Марков всплеснул руками:

– Виктор Палыч! А мы и не чаялись! У нас тут такое!

– Обстоятельства задержали. Здравствуйте, товарищи, – Зотов без сил повалился на лавку.

– Доброе утро, – поприветствовал интендант.

– Виктор Павлович Зотов, – на правах хозяина представил Зотова Марков. – А это командир боевой группы, капитан Никита Егорович Решетов.

– Здрасьте, – Решетов привстал и протянул руку. – Приятно познакомиться.

– Взаимно, – Зотов пожал сильную, сухую ладонь. – Можно просто Виктор.

– Тогда, Никита, и давай сразу на ты, официальности не терплю, – Решетов улыбнулся краешком рта. Зотов навидался подобных улыбочек, резко контрастирующих с холодным, изучающим взглядом. Надо же, знаменитый Решетов. Представлял его совершенно иначе, угрюмым, здоровенным, заросшим бородищей, как леший. А этот, похоже, кадровый офицер.

– Удачно сходили? – с ноткой беспокойства спросил Марков.

– Относительно, – хмыкнул Зотов. – Валька дома не появлялся, мать и соседи не видели.

– Эх, Валька, бедовая голова, – сокрушенно вздохнул Решетов. – А ведь я его предупреждал, никакой самодеятельности. Думаю, у парня в очередной раз шило в заднице засвербило, отправился нас встречать, ну и разминулись немного. Я ему примерно обрисовал, где будем идти.

– Без винтовки ушел? – недоверчиво спросил Зотов.

– Валька пацан умный, за то мне и полюбился, – обронил Решетов. – Смекалкой взрослому фору даст, без мыла в любую щель проберется. Если была вероятность встречи с бобиками или немецкими патрулями, оружие мог и не взять. В такой ситуации винтовка - верный путь на виселицу, а вот грамотно сработанный аусвайс может помочь.

– Тоже верно, – согласился Марков. – Эх, напороть бы задницу стервецу!

– Не те времена, Михаил Федорович, – поморщился Решетов. – Рукоприкладство в воспитательном процессе изжито. А из таких, как Валька Горшуков, лучшие бойцы вырастают.

– Шишки геморройные вырастают, – буркнул Марков. – Вернется, ух и задам поганцу, не смотря на твою протекцию, Никита Егорыч.

– Справедливо, – кивнул Решетов. – Обещаю наказать по всей строгости.

– Валька не в твоей группе пока, – напомнил Марков.

– Не имеет значения, я его забираю, – улыбнулся ледяной улыбочкой Решетов. Зотов молчал, внимательно слушая. Какова роль Решетова в отряде? По ощущению, он главный, а не Марков. Сам принимает решения, ни на кого не оглядывается, вольная птица. Почему? Странно.

– А и хай с ним! – отмахнулся Марков и повернулся к Зотову. – У нас и так беда на беде, Севастьян Митрич куда-то пропал! Все в кучу, все! Ушел с Петькой Рыжим в Локоть, и ни ответа ни привета!

– Севастьян Митрич? – переспросил Зотов.

– Да вы не знакомы с ним, Севастьян подрывник отрядный! – всплеснул Марков руками. – Пень старый, а руки золотые, бомбы может из говна курячьего налепить. Лучший специалист, четыре эшелона на счету!

– А в Локоть какого черта его понесло?

– Да я бы не отпустил! – вспыхнул командир. – Митрич завсегда все операции лично готовит, вот и приперло в разведку его! Прикрытие у него будь здоров, подумаешь, дед немощный шарится, ни немцы, ни полицаи в жизни не трогали. Сколько раз говорил: сиди на старой жопе, опыт молодежи передавай. Так нет! А с ним Петька, помощник его, хороший парень, даром что рыжий. Оба, как в воду канули, вчера вернуться были должны.

– Задержались или пережидают.

– Хорошо бы, – Марков поник. – Последний раз их четыре дня назад на дороге в Погребы видели, а дальше с концами! Так это ладно еще, пол беды, убийство, Виктор Палыч, у нас!

– Одних вас оставлять определенно нельзя, – посетовал Зотов.

Марков покосился на Решетова.

– Убили Колю Шустова, – взгляд капитана налился свинцом. – Мы с ним вместе служили, вместе выбирались из окружения, вместе воевали. На крайнюю операцию он не пошел, вернее сказать, я не взял. Уходя на задание, всегда оставляю в лагере три-четыре бойца, люди должны отдыхать. Сегодня вернулись около трех часов ночи и нашли его за землянкой, мертвого.

– Свидетели? – напрягся Зотов.

– Никто ничего, мы весь отряд опросили и перетрясли.

– Вот оно как, – Зотов понимающе кивнул. Ну надо же, никто ничего. Сотня партизан сладко спала, когда посреди лагеря убивали человека. Бывает такое? Волжина каждая собака видела, куда шел и что делал, а тут ослепли все разом.

– Где тело?– спросил он.

– Здесь, здесь, у меня за землянкой, – засуетился Марков. – Мы его сразу перенесли,страшное дело, страшное! Ждали вас!

– Идемте смотреть, – сказал Зотов, вставая. Хотелось наорать на товарища партизанского командира. Вот кто, кто в своем уме уносит тело до осмотра места преступления компетентными органами? Вот кто? Одно слово – колхоз. Зла не хватает!

К землянке с тыла примыкал узкий сарайчик из еловых жердей, хранилище дров, пустых снарядных ящиков и кучи поношенного тряпья. Лишнее выкинули, на освободившемся месте, прямо на земляном полу, оставили прикрытый драной брезентиной труп. Зотов отдернул подозрительно намокшее покрывало и скривился. Чего-чего, а такого не ожидал. Перед ним лежало тело молодого мужчины, сплошь покрытое спекшейся кровью. Чистым осталось только посиневшее лицо, с острым носом, припухлыми губами и челкой, свисающей на глаза. Ниже шеи убитый походил на кусок отбитого, взбухшего мяса. Прорезанная во множестве мест курткаобвисла неряшливой бахромой и пропиталась багровой, противно пахнущей жижей. Зотов насчитал с десяток ударов в область живота и груди. Ух и нихрена себе! Поганая смерть.