Иван Белов - С привкусом пепла

– Ребята говорят, он до ветру вышел, а назад не вернулся, – хмуро пояснил Решетов.

– Искромсали всего, – поежился Марков. – Можно ли с человеком-то так?

Зотов не ответил, привлеченный одним обстоятельством. У куртки убитого все пуговицы были оборваны.

– Почему куртка разорвана? – спросил он.

– Было так, когда нашли, – откликнулся Решетов.

– Мог сам разорвать?

– Не мог, – Решетов глянул заинтересованно. – Колька эту куртку пуще глаза берег, он ее с немецкого оберста снял.

– Вот и я подумал – с чего бы портить хорошую вещь? – кивнул сам себе Зотов и осторожно раскрыл куртку, выпачкав пальцы в засохшей крови. Куртка, гимнастерка и майка, разорванные на груди, слиплись между собой, чтобы разодрать слои пришлось приложить немало усилий. Мертвец словно спал с безмятежным, спокойным лицом. Раньше думали, в отражении зрачков убитого можно увидеть преступника. Брехня. Мерзко похрустывающие слои одежды разошлись, открывая тело в разводах крови и лоснящееяся, как кожа змеи. Колотые раны густо покрывали синюшную плоть, местами пересекая друг друга. По ощущениям убийца впал в ярость и кромсал жертву, пока не устала рука.

– Странно, – заметил Решетов. – Разве можно столько раз пырнуть человека и он даже не закричит?

– Очень сомнительно, – согласился Зотов. – А ну, помоги.

Они вдвоем перевернули Шустова на бок, Зотов содрал остатки одежды и, понимающе хмыкнув, указал на единственную рану под левой лопаткой.

– В сердце, сильный и точный удар. Он и был первым, мгновенная смерть.

– Ух ты, – удивился Решетов. – Как часового сняли!

– Работа мастера, – согласился Зотов. По спине пробежал гадостный холодок. Это не пьяная поножовщина, не пустяшная ссора – Шустова зарезал хладнокровный, натренированный убивать человек. И этот человек совсем рядом, возможно, стоит и наблюдает со стороны.

– Спецов по снятию часовых у нас завались, – Решетов выматерился.

Тело уложили на спину. Зотов наклонил голову, разглядывая странные, резаные раны чуть ниже левого соска. Снял фляжку с пояса, полил на руку и смыл кровавую грязь, обнажая бледно-зеленую плоть.

– Это что? – испуганно спросил Марков.

– Палочки какие-то, – прищурился Решетов.

– Похоже на цифры, – предположил Зотов и обвел раны пальцем. – Глядите, римские девять и шесть, и двоеточие между ними.

– Мать твою так! – ахнул Марков.

– Удивительно точные и подходящие слова, – сказал Зотов.

– Да ну нахер! – удивился Решетов. – Цифры резать зачем? Кому это надо?

– Не имею понятия, – развел Зотов руками. – Ясно одно, судя по количеству ран, кто-то Шустова весьма недолюбливал. Убили сзади, а потом глумились над телом. У него были враги? Старые счеты, обиды, карточные долги?

– Ничего такого, – без раздумий ответил Решетов. – Я бы знал.

– Значит тупик, – Зотов отступил от мертвеца. Шестаков был должен убитому пять сотен рублей, но какой дурак будет резать человека из-за такого пустяка? Да и всю ночь Степан рядом был, в нескольких километрах от лагеря. Можно ли верить Решетову? Время покажет. Говорит, врагов не было, ну может и так. Иначе смысл емузапутывать следствие? Он выровнял дыхание и сказал:

– Убит начальник особого отдела, убит Шустов, пропал Валька, мы в Новоселках натолкнулись на механизированную колонну. Венгры: грузовики, бронетранспортеры, полевая кухня. Не меньше роты. Уехали вниз по течению.

– А я предупреждал, – кивнул Решетов. – Зашевелилось осиное гнездо. Со дня на день ждем карательной операции. Засекли вас?

– Нет, мы героически отсиделись на сеновале, – усмехнулся Зотов. – Венгры были проездом, заскочили на пару крайне напряженныхминут. Последний раз я так трясся, когда без билета в трамвае ехал. Местный староста нас, кстати, не выдал. Мир для меня перевернулся вчера.

– Васька безногий? – уточнил Марков. – Этот да, надежный мужик.

– Мне тоже так показалось. А на обратном пути нарвались на непонятно кого, немножечко постреляли. Капустин ранен, отправился к вашему коновалу.

– Ромочка его подлатает, – зловеще рассмеялся Решетов. – Он людей с царапинами пустяшными умудрялся в гроб загонять, – и тут же перешел на деловой тон. – Что за люди?

– Без понятия. В бой они ввязываться не стали, сразу отошли, потеряв двоих. Преследовать мы, понятно дело, не стали, себе дороже выйдет. Какие-то гражданские, но вооружены серьезно, был как минимум один пулемет.

– Господи, не лес, а проходной двор, – Марков заохал и вытащил карту. – Показать можете?

Зотов пару минут напряженно всмартивался в сплошную массу лесов и болот, ориентируясь на тонко голубеющую полоску Десны. Нашел Верхние Новоселки и уверенно ткнул в нужный квадрат.

– Тут.

– Пять километров от нас, – Марков переглянулся с Решетовым. – Это не соседи, я б знал.

– Ну вот и посидели по-стариковски, – Решетов резко встал. – Я поднимаю своих, ухожу в поиск, не нравится мне, когда возле лагеря всякиесволочи шастают. Усиливайте охрану, Михаил Федрыч.

– А как же чаек! – ахнул Аверин мнущийся у двери. – Я свежего заварил!

– К дьяволу чай! – Решетов воззрился на Зотова. – Составишь компанию?

– Не откажусь, – согласился Зотов. Устал и вымотался, как упряжная собака, но такое действо нельзя пропускать. Что может быть увлекательней охоты на человека?

– Отлично, жду через десять минут на западной тропе. Честь имею, – Решетов щелкнул каблуками нереально для леса до блеска начищенных хромовых сапог и удалился быстрой, легкой походкой.

– Вот так всегда, – посетовал Марков с плохо скрываемым удовольствием.

– Чаек, – простонал Аверин. – Виктор Павлович голодный поди.

– Да нет, что вы, спасибо, я кушал. Вчера, – сказал Зотов.

– Я сейчас, я быстренько, – интендант засуетился и бросился к выходу. – Никуда не уходите, Виктор Палыч!

– Голодным не останетесь, – убежденно произнес Марков. – Оно и верно, на пустой желудок много не навоюешь. Отоспаться бы вам, почернели весь.

– На том свете выспимся, – отшутился Зотов. Они вышли из сарайчика с трупом, командир распрощался и умчался, сосредоточенный и деловитый. Предстояло усилить посты.

– Колька! – Зотов увидел плетущегося Воробья.

– Да, Виктор Палыч! – парень подбежал коротким наметом.

– Отдохнул?

– Но… вы чего, Виктор Палыч? Я только пулемет оставил, – растерялся Колька.

– Собирайся, уходим. Поднимай наших, Шестакова, Карпина и Егорыча, пусть бросают все, и чтобы в полном боевом через пять минут были на западной тропе. Скажешь, я приказал. Выполнять.

Воробей застонал и, с трудом переставляя заплетающиеся ноги, исчез в мешанине кустов и землянок.

– Виктор Палыч! – запыхавшийся Аверин сунул Зотову сверток. – Чем богат, не побрезгуйте.