Йонас Бонниер - День гнева [litres]

Времени было половина восьмого вечера, но Петер еще работал. Он нанялся экспедитором в фирму с головным офисом в Йевле, и его рабочее время зависело от наличия заказов и доступности автомобиля. По расчетам Эвы, в тот вечер он должен был колесить где-то в окрестностях Эстерсунда. Или Сундвалля – сколько миль он наездил с тех пор, как она перестала следить за его маршрутами?

– Можно войти? – прервал ее мысли Синдре.

И переступил порог, прежде чем она успела ответить.

Дети были с няней, а Эва уединилась в комнате, которую называла своим кабинетом. Там стоял письменный стол без ящиков, книжный шкаф возле окна с наваленными на полки папками, картами и книгами. Но только это и напоминало о работе. Эве давно надоели эти обои и подобранные им в тон диванные подушки. Необходимость обновить обстановку назрела и перезрела, но в приоритете каждый раз оказывались более неотложные дела.

Тем более что старое кресло с голубой вельветовой обивкой Эве все еще нравилось. Его приобрели в семидесятые годы на блошином рынке, и с тех пор оно верой и правдой служило в доме Скугов. В нем так удобно было устроиться с ногами, особенно долгим зимним вечером. С некоторых пор Эва даже взяла привычку молиться в такой позе.

Никто и ни при каких обстоятельствах не должен был тревожить ее в эти часы. Синдре это знал, поэтому и пришел позже. Мысленно Эва приготовилась повторить ему то, о чем говорила сестре, – что они с Микаэлой должны пожениться. Но Синдре опередил ее:

– Теперь пути к отступлению отрезаны.

Эва растерялась. Что он имел в виду?

– Не здесь, – остановила она Синдре и повела в кабинет, где дети и няня не могли их слышать. Сколько часов они провели наедине в этой комнате, Эва не считала. Но, по ее ощущениям, это был кабинет Синдре в той же степени, что и ее.

– Способность справляться с трудностями делает нас теми, кто мы есть, – продолжал он, падая в голубое кресло. – Все в мире меняется, обстоятельства никогда не бывают прежними, и мы каждый раз должны спрашивать совета у Господа.

– Что случилось? – спросила Эва и тоже села в кресло, но как можно дальше от Синдре.

Она больше не была в нем уверена. Тем более, что надела прозрачную шелковую блузку, которая, как она знала, ему нравилась. Хватит ли у Синдре сил противостоять такому искушению?

– Родители, они объявились снова.

Синдре потер печальные глаза, не снимая очков.

– Какие родители? – не поняла Эва.

– Родители Кристины. Все аргументы исчерпаны, я не знаю, как с ними объясняться.

Синдре набрал в грудь воздуха и с шумом выдохнул через рот. Значит, Микаэла ничего не говорила, и он не в курсе планов Эвы предложить ему новую Кристину взамен умершей.

– Ну хорошо, – кивнула Эва. – И все-таки я не понимаю, о чем.

– Протокол вскрытия, – ответил Синдре. – Они хотят его видеть… требуют!

– Но зачем он им понадобился?

Эва и в самом деле была удивлена.

– Какая, в конце концов, разница, – почти закричал Синдре, проигнорировав ее вопрос. – Или мы не стоим на пороге нового времени? Или мы не в начале великих дел? Ты, конечно, можешь и впредь избегать меня, но никто не избегнет своей участи перед Господом.

Эва раздраженно затрясла головой:

– Объясни наконец, о чем ты говоришь. Почему родители Кристины требуют протокол вскрытия?

– Я не знаю, – ответил Синдре. – Сначала я ответил, что он еще не готов, потом еще раз то же самое, но они не отставали, и тогда я обещал его прислать. Как выкручиваться дальше – понятия не имею.

Эва покачала головой:

– Но почему бы тебе просто не отослать им этот протокол?

– Я не могу!

– Почему?

– Ты шутишь?

– Нет, – Эва искренне недоумевала.

– Там же декстропропоксифен.

– Декстро… – Эва запнулась. – О чем ты?

– Серьезно? Я был уверен, что ты в курсе… Так, ерунда, мы обсуждали это с Пером и Петером. Но при большом желании, – Синдре выделил голосом слово «большом», – дело можно истолковать неверно.

Эва почувствовала, как в ней пробуждается злоба:

– И почему ты не говорил мне этого раньше?

Синдре пожал плечами:

– Потому что это мелочь… А ты Фирца.

– Я отвечаю за все, что происходит в общине, Синдре, – прошипела она. – Перед Иисусом, людьми, перед всем миром… Что ты такое говоришь?

– Медики нашли в теле Кристины декстропропоксифен. Это химическое вещество, которое содержится в обезболивающих препаратах. В частности, в дексофене, который я принимал от сколиоза и который хранился у нас дома.

– Но…

– В организме Кристины обнаружена смертельная доза этого вещества. Причем не в желудке, что исключает вариант с таблетками.

Эва уставилась на Синдре непонимающими глазами:

– То есть…

– Я хочу сказать, что…

– Нет! – вырвалось у нее. – Я не хочу этого знать, слышишь?

Он пожал плечами:

– Собственно, знать тут нечего… Кроме того, что я понятия не имею, как буду объясняться с Юнасом и Юханной. Если я отправлю им протокол вскрытия и они все это увидят…

Синдре тряхнул головой.

– И что будет? – не выдержала Эва.

– Боюсь, они могут сделать неверные выводы. Тут ведь можно вообразить себе что угодно… в том числе и самоубийство.

Эва кивнула. Она видела, что Синдре успел поразмышлять над всем этим гораздо больше, чем она.

– И следующий вопрос будет, почему она это сделала, – дополнила его мысль Эва. – Как могла их любимая дочь, которая, как они считали, была так счастлива в Кнутбю, лишить себя жизни… Да, я и в самом деле не знаю, что тебе посоветовать.

Синдре кивнул. Поправил очки.

– Все верно, – согласился он. – Так оно и будет.

Эва подняла на него вопросительный взгляд.

– Для нас с тобой это, может, и к лучшему, – продолжал Синдре, решительно потирая себе бедро. – Это многое упрощает.

– Ты говорил с Лукасом? – перебила Эва.

– Лукас? – переспросил Синдре. – Он-то здесь при чем?

Муж Беттан Лукас вот уже два года как руководил фирмой «Веббюн», где работала Микаэла и куда Эва недавно пристроила Синдре в качестве экспедитора.

– Если у него есть программы, которые делают толстяков стройняшками, а желтые зубы ослепительно белыми, то что стоит ему стереть пару-другую строчек в протоколе?

Синдре скептически поджал губы:

– Это так важно для тебя?

– Скорее для тебя, – холодно поправила Эва.

– Но если я это сделаю, – не слушал ее Синдре, – чем ты меня отблагодаришь?

Лицо Эвы полыхнуло злобой. Как будто это ее проблема, что смерть Кристины не была тем, чем до сих пор казалась. Как будто то, что их община рискует привлечь к себе нежелательное внимание, касалось Синдре в меньшей степени, чем ее.

Но Эва быстро совладала с собой.

– Попроси Лукаса помочь тебе, – сказала она.

– Ты прекрасно знаешь, как сможешь отблагодарить меня в этом случае, – ответил он. – Разведись с Петером.