Джеймс Паттерсон - Лондонские мосты

Невероятно!

Безумие. Полное безумие.

Все сошли с ума.

Все превратилось в кошмар. События развивались по совершенно невероятному сценарию. До истечения срока второго ультиматума оставались считанные часы, а мы ничего не понимали. Что происходит? Никто ничего не знал. Может, что-то известно премьер-министру? Президенту? Или канцлеру?

Нервы натягивались с каждым часом. Каждая минута превращалась в пытку. Мы были бессильны.

Солдаты в Ираке. Я постоянно думал об этом. Мы оказались в похожем положении – превратились в простых наблюдателей абсурда.

Во второй половине дня, ближе к вечеру, я решил прогуляться в районе Вестминстерского аббатства. В этой части города перед тобой как будто развернута историческая экспозиция. Народу на площади у парламента почти не было, лишь горстка туристов да отдельные прохожие. Лондонцы не догадывались о происходящем, а мне во всем виделись предзнаменования беды.

Я несколько раз звонил домой, в Вашингтон. Никто не отвечал. Неужели Нана все-таки уехала? Я позвонил в Мэриленд, поговорил с детьми, гостившими у тети Тайи. Они не знали, где Нана. Еще одна причина для беспокойства.

Оставалось ждать, и ожидание выматывало, убивало, накручивало нервы. Приближался вечер, а никто по-прежнему не имел ни малейшего понятия о происходящем. И не только в Лондоне, но и в Вашингтоне и Франкфурте. Никаких новых сообщений не поступало, зато просачивались слухи, что решение принято: выкуп не платить. Правительства не желали идти на сделку с террористами. Все понятно, они не могли, не хотели уступать без борьбы. И что дальше? Война?

Назначенный Волком час миновал. Я чувствовал себя так, будто играл в русскую рулетку.

В тот вечер ничего так и не случилось. Никаких нападений. Никаких взрывов. Ни в Лондоне, ни в Вашингтоне, ни в Нью-Йорке, ни во Франкфурте. Волк не спешил с возмездием. Он давал нам время. Хотел подержать нас в напряжении. Хотел, чтобы мы понервничали, дошли до точки.

Я еще раз поговорил с детьми, а потом дозвонился наконец и до Наны. В округе Колумбия все было тихо. Нана просто ходила гулять с Кайлой. Все хорошо. Почему бы ей и не погулять в парке?

В пять часов утра большинство из нас стали расходиться. Все нуждались в отдыхе, всем требовалось хоть немного поспать. Только вот мог ли кто уснуть?

Не знаю, спал я или только дремал, но через несколько часов у меня в номере зазвонил телефон. Это был Мартин Лодж.

– Что случилось? – спросил я, вскакивая с кровати. – Что он сделал?

– Ничего не случилось, Алекс. Успокойся. Я внизу, в фойе отеля. Повторяю, ничего не случилось. Может, он всего лишь блефовал? Будем надеяться, что так оно и есть. Одевайся и поедем ко мне. Приглашаю на завтрак. Хочу, чтобы ты познакомился с моей семьей. И жена очень хочет с тобой познакомиться. Надо сделать перерыв, Алекс. Всем нам.

Как я мог отказаться? После всего, что мы пережили в последние дни? После всего, через что прошли?

Полчаса спустя я уже сидел в его "вольво", и мы направлялись в Баттерси, через реку от Вестминстера. По пути Мартин старался подготовить меня и к завтраку, и к встрече со своей семьей. Биперы были при нас, но ни мне, ни ему не хотелось говорить о Волке и его угрозах. По крайней мере в ближайшие час-два.

– Моя жена – чешка, Клара Черноховска, родилась в Праге, но сейчас – настоящая британка. Слушает "Вирджин", не пропускает ни одно ток-шоу на Би-би-си. Однако сегодня утром ей захотелось угостить нас чешским завтраком. Думаю, не терпится покрасоваться перед тобой. Тебе понравится. Надеюсь. Нет, уверен, обязательно понравится. Наверняка.

Рассказывая о семье, Мартин все время улыбался.

– Мою старшенькую зовут Хана. Угадай, кто у нас выбирал имена? Подсказка: детей зовут Хана, Даниэла и Йожеф. Ну, а что такое имя? Хана без ума от Тринни и Сюзанны из шоу "Снимите это немедленно". Ей уже четырнадцать. Средняя, Дани, играет в хоккей в Баттерси-парк и обожает балет. Джо – заядлый футболист, а еще увлекается скейтбордом и компьютерными играми... Я говорил, что нас ждет чешский завтрак?

Мы подъезжали к Баттерси. Лодок жил в кирпичном доме викторианского стиля с покатой крышей и довольно большим садом. Все аккуратненько, чистенько, мило – такой уж район. Сад тоже оказался ухоженным и очень ярким – очевидно, кто-то проводит в нем немало времени и тратит много сил.

Вся семья собралась в гостиной, где уже был накрыт стол. Меня официально представили каждому, включая кота по кличке Тигр, и я сразу почувствовал себя как дома. Как же мне не хватало всего этого: чувства дома, семьи.

Жена Мартина, Клара, стала показывать расставленные на столе блюда.

– Алекс, это kolace, пирожки со сливочным сыром. Rohliki – булочки. Turka – кофе по-турецки. А здесь parek, колбаса. Очень вкусная. У нас ее все любят.

Она посмотрела на старшую дочь, в которой смешались черты как матери, так и отца, – высокая, стройная, с милым личиком и носом с горбинкой, как у Мартина.

– Хана?

Девочка усмехнулась:

– Какие яйца вы предпочитаете, сэр? Выбирайте. Есть vejce na mekko. Есть michana vejce. Или, может, вам больше нравятся Smazena vejce? Omeleta?

Я пожал плечами:

– Michana vejce.

– Прекрасный выбор, – одобрила Клара. – И великолепное произношение. Наш гость – прирожденный лингвист.

– Хорошо, – сказал я. – А теперь объясните, что я выбрал?

Хана хихикнула:

– Всего лишь яичницу-болтунью. Очень вкусно с рохликами и пареком.

– Да, с булочками и колбасой, – сказал я, и девочки захлопали в ладоши.

Все прошло прекрасно. Клара расспрашивала меня о жизни в Америке и сама рассказывала об американских романах в жанре "мистери", которые ей очень нравились. Еще она похвалила книгу последнего букеровского лауреата "Вернон, маленький бог": "Очень любопытная. В ней передано сумасшествие вашей страны. То же сделал и Гюнтер Грасс в "Жестяном барабане". Вам надо обязательно ее прочитать, Алекс".

– Сумасшествие моей страны я испытываю на собственной шкуре.

Только в самом конце завтрака дети признались, что названия блюд – едва ли не единственные чешские слова, которые им известны. Девочки убрали со стола и отправились на кухню мыть посуду.

– Ox, ty vejce jsou hnusny, – сказал восьмилетний Йожеф-Джо.

– Даже боюсь спрашивать, но все же... что это значит?

– Что яйца были такие большие, – ответил Джо и сам же рассмеялся собственной шутке.

Стоило покинуть дом Мартина и Клары, как в голову снова полезли мысли о Волке: где он, что делает, откуда ждать удара, если он вообще намерен покарать нас за очередную просрочку. Вернувшись в отель, я еще немного вздремнул, а проснувшись, решил, что надо прогуляться, как следует проветрить голову.