Майкл Ридпат - Смертельный просчет

Заговорили о Гае.

— Ты виделся с ним после встречи выпускников?

— Да. Мы общаемся регулярно. Ходим в пабы.

— А с Мел он тоже встречается?

— Иногда.

— Это плохо.

— Для Мел плохо, но для Гая прекрасно.

— Эгоистичная свинья. — Заметив моё удивление, Ингрид добавила: — Разве он не такой?

— Ты права, — согласился я.

— А ведь она его любит. Ещё с тех пор. И очень переживает из-за… ну, сам понимаешь из-за чего.

— Что такого в нём находят девушки? — удивился я.

— Очень многое, — произнесла Ингрид, блеснув глазами.

— Неужели и ты тоже?

— Ни за что на свете я не хотела бы стать его подружкой. И Мел вовсе не завидую. Но это не значит, что Гай непривлекательный.

Я принялся выуживать из горшочка кусочек рыбы, приправленной соусом карри. С помощью палочек получалось плохо. А вот Ингрид действовала ими профессионально.

— Где ты научилась?

— В детстве, в Сан-Паулу. Там большая японская община, много ресторанов. Родители часто меня туда водили. Затем мы переехали в Гонконг, и у меня была возможность попрактиковаться.

— А вот у меня, к сожалению, не было, — промолвил я, наконец достав рыбу.

— Мел очень трудно, а тут ещё Гай.

Я кивнул:

— Да, он не делает её счастливее.

— У Мел было тяжёлое детство. Родители вели непрерывную войну друг с другом и использовали её как оружие. Особенно отец.

— А потом ещё история с Тони Джорданом, — добавил я.

— Вот именно. Я навещала её в Манчестере, когда она училась в университете. Мне показалось, Мел дала обет целомудрия. Воплощённая скромность. Так продолжалось до недавнего времени.

— Пока она снова не встретила Гая?

— Да. — Ингрид положила себе ещё риса. — А как ты?

— Что я?

— Ну, были у тебя какие-нибудь серьёзные отношения?

Я вздохнул:

— Нет, серьёзных не было. А у тебя?

— А мне постоянно попадаются не те мужчины. — Ингрид покраснела. — Пора что-то в корне менять.

Мы встретились через неделю. Хорошо провели вечер, но всё же Ингрид меня огорчила. Журнал «Мир патио» прекратил существование, но её, уже от другой фирмы, командировали на несколько недель в Париж ознакомиться с успешными журналами на предмет издания в Англии. Ингрид была в восторге. Она знала французский язык, любила Париж. Я шумно радовался за неё, хотя на самом деле был недоволен, зная, что с нетерпением стану ждать её возвращения.

В то лето мы встречались с Гаем почти каждый день. Однажды я пришёл в наш паб, а там он с Оуэном. Гай пил пиво и болтал без умолку, не обращая внимания на брата. Однако игнорировать его присутствие было сложно. Оуэн возмужал. Ему теперь было около двадцати лет, и подросток-акселерат превратился в мускулистого взрослого мужчину. Несмотря на уговоры Гая, к пиву он не притронулся.

Я попытался завести разговор:

— Чем занимаешься, Оуэн?

— Учусь в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Специальность — «компьютерные технологии».

— Нравится?

— Народ на курсе противный, но само преподавание на уровне.

— Я знаю, как проводят время калифорнийские студенты. По фильмам. Пляжи, девочки, вечеринки.

Оуэн мою шутку не принял и произнёс, насупившись:

— Я подобным не занимаюсь.

— Конечно, конечно. — Я глотнул пива и спросил с надеждой: — А здесь ты надолго?

— На четыре дня. Заехал из Франции после встречи с отцом.

— Как он?

Оуэну, видимо, надоело болтать со мной. Не ответив на вопрос, он повернулся к брату.

— Абдулатифа наконец нашли. Мёртвого.

— Садовника Абдулатифа? Где?

— На какой-то помойке в Марселе. Личность определили только через неделю по отпечаткам пальцев.

— Его убили?

— Разумеется. Он ведь занимался проституцией. Местные полицейские сообщили, что таких там убивают постоянно.

Гай допил пиво.

— Не могу сказать, что эта весть меня опечалила.

— И меня тоже. — Оуэн посмотрел на меня с насмешливой улыбкой. — Гай говорил тебе, что я видел, как он употреблял Доминик?

— Нет, — произнёс я, начиная холодеть.

— Это случилось за день до вашего приезда. Папа куда-то отлучился, а она, очевидно, решила, что я сижу за компьютером. И ошиблась. Мне удалось подсмотреть, как они развлекались. — Он поймал мой взгляд и усмехнулся. — Естественно, я рассказал об этом полиции. Вот почему детективы решили, что он её убил.

Гай заметил моё смущение и попытался сменить тему:

— Как это воспринял папа?

— С восторгом. Кстати, на следующей неделе он собирается сюда приехать. Повидаться с тобой.

— Здорово, — промолвил Гай без энтузиазма. — Но ты к тому времени уже отправишься в Штаты?

— Да. Но ему это безразлично. Думаешь, он обрадовался, когда я туда прибыл?

— Зато я обрадовался.

Больше в тот вечер мы Францию не вспоминали.

С Гаем я встретился после отъезда Оуэна в Калифорнию. Мы пошли на стадион «Уэмбли» на товарищеский международный матч. Англия играла с Бразилией. Нашей команде удалось сыграть вничью, один — один. После игры мы двинулись на автостоянку, сели в «порше» Гая цвета электрик и стали ждать, когда стоянку покинут несколько тысяч автомобилей. Гай включил проигрыватель.

— Интересную новость привёз твой брат из Франции, — проговорил я.

— Да, — буркнул Гай.

— Доминик действительно убил садовник?

— Не знаю. Но полицейские были в этом совершенно уверены.

Я послушал ансамбль «Ю-ТУ» примерно с минуту, набираясь храбрости для следующего вопроса:

— Гай!

— Да?

— Как твои следы оказались под окном спальни Доминик?

Стоящий впереди автомобиль продвинулся на два метра, и Гай следом за ним.

— Я ходил отлить перед сном.

— Но этого не было.

— Как не было? — удивился он, преувеличенно сосредоточив внимание на автомобиле впереди.

— Мы вместе пришли в коттедж. Нигде не останавливались.

— Ты просто забыл, ведь миновало пять лет. Не мудрено перепутать. В тот вечер я заходил в кусты отлить. Полиция это проверяла.

Я собирался возразить, но передумал. Бесполезно. Но почему он не хочет сказать правду?

— Пойдёшь со мной поужинать с папой? — спросил Гай.

— Нет, спасибо.

— Да что ты, пошли, повеселимся. Потом завалимся в какой-нибудь клуб. Отец за все заплатит.

— Я бы предпочёл с ним не встречаться. А он со мной тем более.

— После Франции?

— Да, после Франции.

Машины начали движение. Гай почти вплотную прижался к автомобилю, чтобы никто не сумел влезть.

— Я тоже не могу забыть Францию, как ни пытаюсь. До сих пор не могу простить отцу Мел.

— Но продолжаешь с ним встречаться.

— Приходится. Он ведь игрок, понимаешь?

— Не совсем.

— Умеет жить, весело проводить время. Не относится к себе слишком серьёзно и к другим тоже. Ну обидел кого-то, сделал больно, как, например, мне или Мел, и забыл.