Дин Кунц - Ключи к полуночи

— Ничего, кроме одного, — сказал Каррерас, — у нее постгипнотическое внушение, которое сделает трудным, если не невозможным для нее, покинуть Японию. В тот момент, когда она попытается взойти на борт самолета или корабля, — неважно, — ее захлестнет страх. У нее начнется такое головокружение и она почувствует себя настолько больной, что ей понадобится доктор, и она пропустит свой рейс.

— М-да, — несколько мгновений Марлоу думал над этим, — но может быть постгипнотическое внушение не такое уж сильное через столько лет, а что если она все-таки найдет способ выбраться оттуда?

— Пусть, — сказал Каррерас, — я контролирую ситуацию. Из Киото я получаю ежедневные отчеты. И если она выберется из Японии, я узнаю об этом в течение часа. Вас предупредят.

— Как бы то ни было, я просто не могу позволить ей совать повсюду свой нос. На кои поставлено слишком многое.

— Если она попадет в Англию, — сказал Каррерас, — она не останется так надолго.

— Как вы можете быть так уверены? Кроме того, за день или два она может причинить непоправимый ущерб.

— Когда и если она достигнет Лондона, она будет искать улики. Мы оставили несколько, которые она не сможет проглядеть, и все они приведут в Цюрих. Она быстренько решит, что это то место, где ее таинственная загадка может быть решена наилучшим образом, и сразу же приедет сюда. А здесь я сам смогу разобраться с ней.

— Каким образом, например? — спросил Марлоу.

— Мы разработаем план на тот случай, если это понадобится.

— Смотрите, — сказал Марлоу, — если она все-таки проскользнет мимо ваших людей в Киото и выберется из страны, если все-таки внезапно нагрянет в Лондон, я буду вынужден принять собственное решение насчет нее. И буду вынужден действовать быстро.

— Это не будет мудро с вашей стороны, — зловеще произнес Каррерас.

— Я не пешка в этой игре, вы знаете об этом. Мягко говоря, это для меня несколько больше, чем постороннее дело. Чтобы достичь цели, я пустил в ход многие средства. Я не позволю испортить все блюдо из-за одного ингредиента. Если эта женщина постучится в мою дверь без предупреждения и если я почувствую, что она угрожает всей моей операции, тогда я прикончу ее: обвесив цепями, сброшу за борт посреди Английского канала. У меня нет выбора. Ясно?

— Она не постучится без предупреждения, — сказал Каррерас.

— Будем надеяться, что нет, — произнес раздраженно Марлоу.

— Но вы должны помнить, что если вы причините ей вред без моего разрешения, то другие увидят вашу собственную подобную морскую прогулку.

Марлоу равнодушно произнес:

— Вы мне угрожаете?

— Я просто объясняю возможные последствия.

— Мне не нравится, когда мне угрожают.

— Вы так чувствительны, Марлоу? Не в моих силах вынести подобную угрозу. Вы это знаете. И вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я не бросаю слов на ветер. И я просто говорю вам, что другие решат сделать с вами.

— Да? И кто же спустит курок? — скептически спросил Марлоу.

Каррерас вздохнул и выдал имя однозначно могущественного и безжалостного человека.

Это произвело желаемый эффект. Марлоу поколебался, а затем сказал:

— Он? Вы серьезно?

— Совершенно.

— Нет. Вы, должно быть, блефуете.

— Чтобы доказать вам, что не блефую, — сказал Каррерас, — я устроил так, что вы получите от него известие.

— Когда?

— В течение двадцати четырех часов.

Марлоу не оставалось ничего как поверить.

— Но, ради Бога, Игнасио, зачем этому человеку, с его положением в обществе, быть так сильно заинтересованным в таком незначительном деле, как это?

— Если бы вы побольше думали и поменьше болтали, то поняли бы зачем.

— Потому что это не такое уж незначительное дело?

— Видимо так. Мой дорогой Марлоу, скорее всего, это самое важное дело, в которое вы или я были когда-либо вовлечены.

— Но чем эта женщина отличается от других?

— Я не могу вам этого сказать.

— Можете, но не скажете.

— Да.

Каррерас встал, держа трубку в руке, желая окончить разговор и вернуться к своим упражнениям.

— Я никогда не видел ее, — сказал Марлоу. — Она может появиться у меня на пороге в любой момент, а я даже не узнаю ее. Как она выглядит?

— А вам и не надо знать. Если возникнет необходимость, вам покажут фотографию.

Минуту назад Марлоу чувствовал свое превосходство перед Каррерасом и всем, к чему Каррерас был причастен. Теперь он был обеспокоен, что его переведут на второстепенную роль. Для такого человека, как Марлоу, чувствующего себя рожденным для административной работы и специальных привилегий, продвижение было самым важным, единственной альтернативой неудаче, потому что он знал, если упустит момент, если только один раз поскользнется на иерархической лестнице, ему будет в тысячу раз труднее продолжать восхождение и он никогда не будет удовлетворен тем местом, которое занимает. Каррерас услышал в голосе своего собеседника растущее беспокойство и заботу о своем благополучии, и это позабавило его.

Марлоу сказал:

— Все-таки не мешало бы иметь описание этой женщины. По-моему, вы очень преувеличиваете необходимость конспирации. В конце концов, я на вашей стороне.

— Пока никакого описания, — просто сказал Каррерас.

— Как ее зовут?

— Джоанна Ранд.

— Я имею в виду ее настоящее имя.

— Вы же знаете, что вам не стоит даже спрашивать об этом, — сказал Каррерас и повесил трубку.

Порыв сильного ветра внезапно налетел и ударил в окно. Каррерасу показалось, что он увидел несколько снежинок. Начиналась метель.

"Помогите!"

Утром, в начале седьмого, Алекс проснулся после четырехчасового сна. Сначала он подумал, что проснулся сам: он редко спал дольше четырех или пяти часов. Затем он услышал Джоанну, находившуюся в соседней комнате, и понял, что это ее крики разбудили его.

"Помогите мне!"

Алекс отбросил одеяло и вскочил с постели.

"Ну же, ради Бога, помогите мне!"

Алекс схватил пистолет, лежавший на тумбочке. Это был снабженный глушителем семимиллиметровый автоматический, который он отобрал у человека в проходном дворе две ночи назад.

Ворвавшись в комнату Джоанны и включив свет, он увидел ее, сидящей на кровати. Она тяжело дышала, недоуменно щурясь на свет.

Алекс подошел к полуоткрытой дверце шкафа, рывком открыл ее и заглянул внутрь. Никого.

Он направился к окнам посмотреть, не воспользовался ли ими кто-нибудь, чтобы таким образом покинуть комнату.

— Это был всего лишь тот кошмар, — тихо произнесла Джоанна.

Алекс остановился и повернулся к ней:

— Человек с механической рукой?

— Да.

Алекс подошел к ней и сел на край кровати.

— Не хочешь рассказать мне?

— Я уже рассказывала, — прошептала Джоанна, — каждый раз одно и то же.