Дин Кунц - Ключи к полуночи

Голос ее стал немного глуше.

— Женщина-врач... входит в комнату и откидывает простыню, которой я накрыта, мне по пояс. Это заставляет меня чувствовать себя... такой беспомощной, крайне беззащитной. Она подсоединяет меня к аппарату, стоящему рядом с кроватью.

— К кардиомонитору?

— Да. Она прикрепляет ко мне электроды. Они холодные. И эта чертова машина начинает работать! Она сведет меня с ума. Врач ставит мне капельницу с глюкозой.

— Вы хотите сказать, что вас кормят через капельницу?

— Так бывает всегда, когда начинается лечение. — Постепенно речь Джоанны становится замедленнее и невнятнее. — Она накрывает меня простыней до подбородка... следит за моим состоянием... смотрит... измеряет мне давление... и некоторое время спустя... я начинаю парить... Чувствую себя так легко... но все понимаю... даже слишком понимаю... резко, ужасно отчетливо... но все это время... как бы плаваю в воздухе...

— Джоанна, почему вы так говорите?

— Парю... оцепенелая... плыву...

— В капельнице к глюкозе добавлен какой-то наркотик?

— Не знаю. Может быть. Легкая... как перышко...

— Должно быть, действует какой-то наркотик, — сказал Алекс.

Инамури кивнул.

— А теперь, Джоанна, я не хочу, чтобы вы говорили так невнятно и медленно. Говорите нормально. Наркотик все еще попадает в вашу кровь, но он не будет мешать вашей речи. Вы продолжите ощущать его действие, но будете рассказывать мне о нем своим обычным голосом.

— Ладно.

— Хорошо. Продолжайте.

— Женщина уходит, и я остаюсь одна. Я все еще парю. Но я не чувствую себя веселой или счастливой. Я испугана. Затем открывается дверь и...

— Кто-нибудь вошел в комнату? — спросил Инамури.

— Механическая рука.

— Герр Доктор?

— Он, он.

— Что он делает?

— Я хочу выбраться отсюда.

— Что доктор делает?

— Пожалуйста, пожалуйста, выпустите меня!

— Что делает доктор, Джоанна?

Нехотя Джоанна продолжает дальше.

— Толкает перед собой тележку.

— Что за тележка?

— Столик на колесиках, на котором разложены медицинские инструменты.

— Что он делает дальше?

— Подходит к кровати. Его рука...

— Что с его рукой, Джоанна?

— Он... он... он держит руку перед моим лицом.

— Продолжайте.

— Сжимает и разжимает свои металлические пальцы.

— Он что-нибудь говорит?

— Нет. Слышен только звук его пальцев — лязганье.

— Как долго это продолжается?

— Пока я не начинаю плакать.

— Это все, чего он добивается, видеть вас плачущей?

Она задрожала.

Алексу тоже показалось, что в комнате холодно.

— Он хочет напугать меня, — произнесла Джоанна. — Это доставляет ему удовольствие.

— Откуда вы знаете, что это доставляет ему удовольствие? — спросил Инамури.

— Я знаю его, человека с механической рукой. Я ненавижу его. Он ухмыляется.

— Что он делает после того, как вы начинаете плакать?

— Нет, нет, нет, — произнесла она с несчастным видом.

— Расслабьтесь, Джоанна.

— Я не могу еще раз пройти через это.

— Успокойтесь. Все в порядке.

— Я не могу! Разве вы не видите? Разве вы не видите ее?

— Вижу что, Джоанна?

Она пытается сесть в полуразложенном кресле.

— Да поможет мне Бог. Да есть ли этот Бог? Есть ли?

— Лягте, — произнес Инамури. — Спите. Успокойтесь.

Алекс страдал вместе с ней. Он весь трепетал.

— Что вы видите? — спросил Инамури.

— И-и-иглу!

— Внутривенную иглу?

— Да. Нет, нет. Я имею в виду другую внутривенную иглу. Я умру.

— Вы не умрете. Вам не причинят вреда.

— Эта игла убьет меня!

— Отдохните немного. Что такого особенного в этой игле?

— Она такая большая. Огромная. Она наполнена огнем.

— Вы боитесь, что будет жечь?

— Обжигать. Обжигать, как кислотой. Она впрыскивает в меня огонь.

— Но не в этот раз, — заверил ее Инамури. — В этот раз не будет никакой боли.

Буря, завывая, билась в окна.

Стекла дрожали.

Алексу казалось, что человек с механической рукой находился в приемной Инамури и сейчас войдет в дверь. Ему показалось, что он чувствует присутствие чего-то недоброго, как будто в воздухе произошла внезапная, леденящая кровь перемена.

— Давайте продолжим, — сказал Инамури. — Доктор берет иглу и затем...

— Нет. Моя шея. Только не в шею. О, Боже Милосердный, нет!

— Что случилось с вашей шеей, Джоанна?

— И-игла!

— Он сделал вам укол в шею? — спросил Инамури.

Алексу стало плохо. Он коснулся своей шеи.

Разумом, душой, чувствами Джоанна была не в офисе Оми Инамури, а там, в прошлом. Скорчившись от памяти, как будто все это происходило прямо сейчас, она еще раз переживала весь этот ад. Она говорила сбивчиво, задыхаясь, ее голос то поднимался, то падал, как будто уносимый волнами вспомнившейся боли, сокрушавшей ее.

— Она причиняет боль, жуткую боль. Мои вены горят огнем. Кровь кипит, пузырится, испаряется. Содержимое бутылки разъедает меня, разъедает меня, Боже, как кислота, как щелочь. Изнутри я вся обугливаюсь. Что это? Что он вводит в меня? Что налито в эту чертову бутылку? Боже, как больно. Господи, Господи, во мне все взрывается, все обожжено. Как больно! Мое сердце, мое сердце работает быстрее, быстрее, такое горячее, оно сгорает, тает, плавится. Господи, выпустите меня, выпустите, выпустите меня отсюда, будь все проклято!

Она была живой иллюстрацией ужаса. Ее лицо было искажено гримасой. Глаза крепко зажмурены, как будто открой их, она не вынесла бы того, что увидела. Вены на висках вздулись. Мускулы ее шеи были напряжены. Она корчилась от боли, и кричала, и внезапно замолкала, и снова принималась кричать. Ее пальцы впились в подлокотники кресла.

Доктор Инамури пытался успокоить ее и увести с края истерии, на котором она, казалось, так неосторожно балансировала.

Джоанна ответила ему, но не так быстро, как раньше. Она расслабилась, хотя и не совсем. Все еще находясь в гипнотическом сне, она немного передохнула. Время от времени ее руки взлетали с подлокотников вверх и рисовали в воздухе ничего не значащие узоры, прежде чем вернуться на место, как два падающих осенних листка. Иногда она что-то беспокойно бормотала себе.

Доктор Инамури и Алекс молчаливо ждали, когда она будет готова.

Алекс глянул в окно и ничего не увидел, кроме густой пелены снежных хлопьев, как в одноцветном калейдоскопе, в котором все стеклышки белые.

Наконец, доктор сказал:

— Джоанна, сейчас вы находитесь в комнате, насквозь пропахшей антисептиками и дезинфектиками. Запах стоит настолько сильный, что вы можете ощущать его на вкус. Вы привязаны к кровати. К вам подсоединены две капельницы.

Какое-то время Инамури продолжал в таком же духе, восстанавливая место, где она мысленно находилась, и ее настроение. Затем он сказал:

— Итак, лечение началось. Теперь я хочу, чтобы вы рассказали мне, что с вами происходит.