Питер Страуб - Обитель теней

На этот раз он шагал по коридору быстро, но при этом зорко всматриваясь в лица пассажиров, хотя и был уверен, что уж кого-кого, а Скелета ни за что не пропустит. Две девочки лет десяти в одинаковых платьицах – вероятно, близнецы – расступились, давая ему пройти.

И снова тамбур, снова свежий воздух. Теперь перед ним был хвостовой вагон, а значит, шансы встретить тут Скелета стали стопроцентными.

Такое же волнение – на грани паники – он ощущал перед экзаменом. Наверное, с надеждой подумал он, Дэл вернулся уже на место с радостной мыслью о том, что Скелет им больше никогда не встретится, и слава Богу. Сглотнув, Том схватился за ручку и отодвинул дверь. Он знал, что за ней его поджидает Скелет.

Как бы он ни готовил себя к этой встрече, потрясение было сильнейшим: Скелет сидел в самом конце вагона затылком к Тому. Его жиденькие волосы свисали перьями на воротник.

Здесь он бессилен, принялся убеждать себя Том, здесь он с ними ничего не сможет сделать, и бояться его нечего. Дэл, наверное, был прав, говоря: не показывайся ему на глаза, просто удостоверься, что он здесь, и уходи. Может, он просто решил попутешествовать и сойдет с поезда на одной из ближайших станций.

Сначала Том так и собирался поступить. Остановила его мысль о том, что он сейчас вернется к Дэлу, скажет, что Скелет и в самом деле в поезде, после чего они проведут двое суток в страхе, без сна в своем спальном вагоне, прислушиваясь к каждому шороху. Нет, так дело не пойдет…

Том, задержав дыхание, быстро обошел Скелета и сел прямо напротив. Прилив адреналина заставил его выпалить:

– А ты какого дьявола здесь делаешь?

Тут же последовало очередное потрясение: перед ним, вне всякого сомнения, было лицо Скелета, обтянутое кожей, с бесцветными глазами рептилии и серовато-багровыми мешками под ними. Вот только выглядело оно по меньшей мере лет на пятьдесят.

– У меня билет на это место, – пробормотал спросонья человек. Придя в себя, он уставился на мальчишку:

– А ты, собственно, кто такой? А ну, пошел отсюда!

Тощей рукой он провел по лицу и принялся теребить узел галстука.

– Иди ко всем чертям, малец! Нет, вы только посмотрите, – обратился он за поддержкой к пустовавшим креслам вокруг. – Исчезни, сопляк, оставь меня в покое!

У Тома промелькнуло в голове, что это очередное идиотское видение: незнакомец был вылитый Скелет, разве что еще уродливее и намного старше. Конечно же это не он.

А тот тем временем раскипятился так, что стал похож на разъяренного добермана:

– Что, пацан, нарываешься? А ну, вали отсюда, пока я тебя на куски не разорвал!

Том, бормоча извинения, вскочил и рванулся в коридор, но тут со стороны, откуда он пришел, появился кондуктор.

Он попятился к задней двери, вспомнив из фильмов, что в хвостовом вагоне должна быть небольшая площадка сзади.

Тут его, однако, поджидал очередной сюрприз: вагон этот оказался вовсе не последним, впереди был еще один. Какого?.. Он точно помнил, что утром они с Дэл ом сели в четвертый вагон от конца. Откуда взялся тут еще один?

Том покачнулся.

– Кондуктор, уберите отсюда этого сопляка, – донесся сзади голос незнакомца, похожего на Скелета.

Том, отодвинув дверь и не обращая внимания на крик кондуктора, проскользнул внутрь.

Этот таинственный вагон поразил его до крайности. Том словно перенесся на полвека назад: газовые фонари на обитых шерстяной тканью стенах освещали репродукции со сценами охоты, пол был застлан толстой ворсистой ковровой дорожкой. На мальчика удивленно уставились несколько человек в старомодных клетчатых костюмах с поясами. Почти все они были бородаты, некоторые курили длинные сигары, в воздухе стоял сильный запах виски из их стаканов.

– Ты ошибся, парень, – не повышая голоса, обратился к нему высокий плотный мужчина с вандейковской бородкой клином, одетый в камзол со стоячим воротником. – Пожалуйста, выйди отсюда.

Он холодно смотрел на Тома через тонкое золотое пенсне.

Кондуктор хлопнул сзади дверью и ухватил Тома за руку выше локтя.

– Я не смог вовремя остановить его, мистер Пит. Ради Бога, извините.

– Ничего, я понял. Уведите его.

Кондуктор вывел Тома в соседний вагон, где постаревший Скелет Ридпэт тут же презрительно отвернулся от него к окну.

– Никогда больше не заходи туда, понял? – сказал кондуктор Тому на ухо. Тон его не был сердитым. – Они немного того, – покрутил он пальцем у виска, – но это их дело.

– Да что же там такое? – удивленно спросил Том.

Кондуктор отпустил наконец его руку.

– Что-то вроде дружеской встречи. Это их собственный вагон. А видел бы ты, что они едят и пьют… Да, чтобы так кататься, надо денежки иметь! Вагон их прицепили за пару станций отсюда, а едут они до самого Нью-Йорка. Ты, сынок, больше не вздумай туда соваться. Гуляй себе по всему поезду – тебе что, мало? – а туда не лезь, понял?

Добравшись до своего купе. Том плюхнулся рядом с Дэлом.

– Ну что? – нетерпеливо спросил тот. – Он здесь?

– Просто какой-то старпер, похожий на него.

– А-а-а… – облегченно вздохнул Дэл. – Ну и слава Богу. – Он провел ладонью по лоснящимся волосам, взглянул на Тома и засмеялся. – А ведь мы с тобой в штаны наложили, правда? Вот только что он мог нам сделать, даже если бы был здесь, в поезде?

– А может, – как там у твоего дяди? – это ты вызвал сюда его дух? – усмехнулся Том.

Той ночью, когда они проезжали Иллинойс, Тому приснилось, что он сидит в дремучем лесу у костра под полной луной, взирающей с неба гигантским глазом, а рядом с ним лежит громадный змей и что-то говорит ему.

На завтрак у них были французские тосты с кленовым сиропом, маленькие, твердые, пахнущие дымом сосиски и томатный сок. За окном вагона-ресторана проплывали пшеничные поля Огайо, разделенные темными, задымленными городами. К тому времени почти все пассажиры из Аризоны уже сошли, и южный тягучий говор сменился напевным среднезападным. Среди новых пассажиров выделялась четверка на удивление изящно и со вкусом одетых негров среднего возраста. Сели они глубокой ночью в Чикаго, и из того, как они наблюдали за погрузкой многочисленных футляров с инструментами в багажный вагон, следовало, что они – знаменитые музыканты. Это подтверждалось тем, как их обхаживал кондуктор – точно они были коронованными особами или, по меньшей мере, национальными героями. Уж наверное, Моррис Филдинг знал бы, кто они такие.

– Одного зовут Коулмен Хоукинс, – сообщил Дэл. – Кондуктор мне сказал. А вот кто тот молчаливый, лысый как колено, тебе ни за что не догадаться.

– Ну где уж нам.

– Томми Фланаген. Он пианист и, по словам кондуктора, играет феноменально, настоящий виртуоз.

– Как?! Томми Фланаген?