Дэвид Хьюсон - Вилла загадок

– Мистер Уоллис, – тихо сказал Фальконе. – Может, это совпадение, но пропала еще одна девушка. Возможно, она с кем-то сбежала. Также возможно – и я говорю об этом не более уверенно, чем о первом варианте, – что кто-то продолжает исполнять те ритуалы, во время которых была убита ваша приемная дочь. Вероятно, одно и то же лицо. Вы не предполагаете, каким образом Элеанор могла узнать об этом культе?

На бесстрастном лице Уоллиса появилось удивление:

– Вы что, шутите? Она была слишком умной, чтобы связываться с такой ерундой. Кроме того, я бы об этом что-нибудь знал, разве не так?

– А вы не знали? – спросил Коста. – Тот день, когда она пропала, был такой же, как и все?

Уоллис окинул его мрачным взглядом.

– Я все рассказал вам шестнадцать лет назад. В тот день она села на свой мотороллер и поехала в лингвистическую школу. Я проводил ее взглядом, и знаете что? Я в самом деле беспокоился. Такой ребенок едет на мотороллере по центру Рима. Я беспокоился, что кто-то может ее сбить. Какой я был сообразительный, правда?

Фальконе подал ему одну из фотографий, взятых в квартире Миранды Джулиус: счастливо улыбающаяся Сюзи неподалеку от Кампо. Реакция была необычной: кажется, это шокировало Уоллиса больше, чем все, до сих пор сказанное. На его лице отразилась та самая боль, которую Коста видел у ворот по видеофону. Закрыв глаза, он почти минуту молчал.

Потом по очереди окинул их взглядом:

– Что за ерунда? Вы считаете, что можете взять меня на такие вот трюки? – Он покачал головой, не в силах продолжать.

– Это не трюк, – тщательно подбирая слова, сказал Коста. – Это девушка, которая только что исчезла. Она с кем-то встречалась. С кем-то, кто убедил ее сделать татуировку на плече, точно такую же, как у Элеанор. Кто-то уговорил ее принять участие в этих ритуалах, обещав нечто необычное. Семнадцатого марта – в тот самый день, когда пропала Элеанор. Вы ее не знаете?

Внимательно его выслушав, Уоллис вновь взглянул на фотографию и вернул ее Фальконе.

– Нет. Извините меня – мне не следовало терять самообладание. Просто девушка напомнила Элеанор. Ее волосы... такие же светлые. Только и всего. Думаю, именно этого вы и добивались.

Фальконе проигнорировал его гневный взгляд.

– Мне нужна правда. Вот почему мы здесь. И ничего больше.

– Для меня это уже прошлое. Это у вас должны быть какие-то идеи. – Казалось, Уоллис умолял оставить его в покое.

– Никаких, – горько сказал Фальконе. – Труп. Несколько совпадений. – Он пристально посмотрел на Уоллиса: – И вы.

– От меня вам не будет никакой пользы, инспектор. От меня никому не будет пользы. Я просто старик, пытающийся вновь обрести равновесие. Моя приемная дочь давно умерла. Видимо, это действительно так. Невозможно поверить, что они вот так могут просто исчезнуть, выйти замуж, родить детей и ни разу не позвонить. Дайте мне ее оплакать. А теперь еще эта пропавшая девушка. Если я смогу что-нибудь сделать, я сделаю – обещаю вам это.

– Мне нужно, чтобы вы приехали в участок, – заволновался Фальконе. – Опознали тело. Просмотрели показания, которые тогда дали...

– Показания, которые я дал шестнадцать лет назад! Сейчас мне нечего к ним добавить.

– Бывает, сэр, – прервал его Коста, – лучше вспоминается, когда видишь вещи в отдаленной перспективе. Мелкие детали, которые раньше ничего не значили, теперь становятся важными.

– Нет, – твердо сказал Уоллис. – Мне уже тогда хватило всей этой чепухи. Послушайте, я что, под подозрением? Может, мне нужно проконсультироваться с адвокатом?

– Если вам этого захочется, – ответил Фальконе. – В том, что касается меня, вы вне подозрений.

– Тогда вы не сможете заставить меня пойти с вами. Не забывайте, джентльмены, – я ведь получил диплом юриста.

Меня направили учиться люди, которые отчаянно нуждались в адвокатах. Пусть это было американское право, но общий подход мне известен. Не надо со мной шутить, я этого не допущу. Наша встреча подошла к концу. Я выберу похоронное бюро, которое будет вести переговоры насчет тела. Когда вы будете готовы, я похороню ребенка.

Уоллис хлопнул в ладоши. В комнату вошла девушка в белом халате и склонила голову, ожидая приказаний.

– Джентльмены уходят, Акико. Проводите их, пожалуйста.

Поклонившись, девушка выразительно посмотрела на дверь.

– "Давайте договоримся. Я не вскрываю трупы, а вы не допрашиваете потенциальных свидетелей". Кем это Фальконе себя возомнил? Если бы не я, он не знал бы и половину того, что знает сейчас. Конечно, благодарности от него не дождешься. Просто немного уважения – и на том спасибо.

Тереза Лупо сидела за рулем своего вишневого "сеат-леон", со скоростью 160 километров в час мчавшегося по автостраде мимо аэропорта Фьюмичино в сторону побережья. Ее замечания были адресованы болтающемуся на лобовом стекле оранжевому коту Гарфилду, усыпанному серым табачным пеплом. Кот был ее постоянным спутником во время одиноких путешествий и умел хорошо слушать.

Пока она ехала на работу, слова Фальконе не выходили у нее из головы. Они не покидали ее и когда она составляла предварительный отчет о теле из болота, основанный всего на нескольких исследовательских процедурах. Тереза искренне надеялась, что это не повлияло на ее объективность. По сути дела, к тому, что они уже знали о трупе, добавить было нечего. Девушка умерла от того, что кто-то перерезал ей горло. Ножевое ранение, определила Тереза, было гораздо более аккуратным, чем во времена Древнего Рима. Коллекцию зерен и семян она направила эксперту по растениям во Флоренцию. Все это были бесспорные факты, и, хотя утром планировалось провести более тщательное вскрытие, Тереза Лупо инстинктивно чувствовала, что ничего мало-мальски ценного это уже не даст. Все те обрывки информации, которые помогали им в обычных случаях – нити материи, краска, волосы, следы крови и прежде всего ДНК, – либо вообще отсутствовали, либо были уничтожены ржавыми кислыми водами, омывавшими тело несчастной девочки.

Терезу чрезвычайно раздражало скептическое отношение Фальконе к ее первоначальной теории. Ну, пусть девушка умерла не две тысячи лет назад, как она сначала думала, а всего шестнадцать. Но ведь ее догадка, что все это как-то связано с загадочными обрядами культа Диониса, по-прежнему оставалась на повестке дня. Обнимая напряженную, нервную Миранду Джулиус в ее квартире в Театро ди Марчелло, Тереза понимала, что Ник прав. Кто и почему исчез вместе с Сюзи? Эта часть головоломки все еще требовала объяснений. Вероятно, она являлась самой главной – ведь Сюзи, как они считали, все еще была жива.

Фальконе отнесся ко всему как обычный полицейский. Может, он и прав – как это всегда бывает. Тем не менее Тереза не могла отделаться от мысли, что они ведут некий интеллектуальный спор, который требует своего разрешения. Завтра, когда Сюзи Джулиус наверняка не появится, Фальконе мог бы, если бы захотел, послать людей на улицы для ее поиска. Он мог бы направить ее фотографии на телевидение и в газеты, в надежде, что кто-то ее узнает. Эти действия, считала она, были бы вполне уместными, хотя и немного запоздалыми. Однако Фальконе упускал из виду гораздо более важный вопрос. Элеанор Джеймисон кто-то вовлек в древний ритуал, которому уже две тысячи лет. Почему? Что за люди могли так поступить? Что ими двигало? И наконец, – с ее точки зрения, это был весьма существенный момент, – откуда они черпали свои идеи? Неужели существует некая инструкция, передаваемая из поколения в поколение? И если да, то кем?