Петра Хаммесфар - Ложь

Доев пирог, Михаэль наконец обратил внимание на то, что она не курит уже несколько дней. Он удивился, что именно в такой ситуации она продолжала воздерживаться.

– Мне нелегко, – ответила Сюзанна. – Я стискиваю зубы и терплю. Так же, как терплю все твои подозрения. А как иначе я могу тебе доказать, что я больше не та женщина, которой ты меня считаешь?

При всем желании она не могла понять, зачем это сказала. Ведь их отношения скоро останутся в прошлом. Наверное, ей хотелось, чтобы когда-нибудь он узнал, что она действительно любила его в течение тех немногих дней, которые ей было разрешено с ним провести. Он ничего не ответил, только задумчиво на нее посмотрел.

Затем они прошли контроль безопасности и оказались на борту «Боинга-737». Сюзанне казалось, что в салоне было меньше места, чем, к примеру, в автобусе. Однако теснота перестала ей мешать, когда она наконец села на свое место у окна. Она впервые в жизни летела в самолете. Сейчас она поднимется над облаками! Вынужденное ожидание временно приглушило все другие ощущения.

И тут возникло непредвиденное затруднение. Михаэль напомнил ей о том, что она еще не пристегнулась, а Сюзанна не знала, как подтянуть ремень по своему размеру. Михаэль списал это на ее нервозность и помог ей пристегнуться. Он ничего не заподозрил.

Самолет пришел в движение. Сюзанна почувствовала, что ее вдавило в кресло. Затем «боинг» оторвался от земли, и у нее возникло чувство, как будто ей что-то давит на череп. Уши заложило. Желудок стал судорожно сжиматься. Никогда еще ей не было так плохо. Она хватала ртом воздух; ее ладони, лоб и все тело взмокли от пота.

Самолет оторвался от земли. Сюзанна не могла смотреть в иллюминатор, потому что у нее возникало чувство, что они падают, и не сводила глаз с одной из откидных дверец багажного отделения, где лежала ручная кладь, взятая пассажирами в салон. Краем глаза она заметила, что серый туман за стеклом иллюминатора внезапно рассеялся. Самолет набрал заданную высоту. Сюзанна увидела ясное голубое небо. В проходе между креслами стюардесса демонстрировала, где находились запасные выходы и как пользоваться кислородной маской. Сюзанна почувствовала спазмы в желудке, поднесла руку ко рту и попыталась подавить начинающуюся рвоту.

– Что случилось, Надя? – услышала она голос Михаэля.

– Мне худо, – простонала она. «Дурно» – хотела она сказать. Надя на ее месте определенно сказала бы «дурно». – Кажется, меня сейчас…

Тошнота уже подступила к самому горлу.

Михаэль взял ее сумочку, которую она судорожно прижимала к груди. Наверное, он искал бумажные платки, однако вместо этого в руках его оказалась пачка банкнот. В банке Сюзанна просто засунула пачку денег в сумочку. И конечно, Михаэль удивился тому, что Надя летит с наличными деньгами, имея две кредитные карточки.

– Как это понимать?

Она не могла ему ответить, только судорожно глотала слюну и зажимала рукой рот. Стюардесса заметила происходящее и тут же подбежала к Сюзанне. Она посоветовала ей использовать пакет, расположенный в спинке переднего сиденья. Сюзанне было настолько плохо, что она даже не чувствовала неловкости. Михаэль извинился перед стюардессой, непонимающе пожав при этом плечами:

– Раньше у моей жены не возникало подобных проблем.

Сюзанне не стало лучше. Ей понадобился еще пакет. Она не могла понять людей, которым нравится летать. Между тем стюардессы стали предлагать пассажирам напитки. Стюардесса с сочувственной улыбкой предложила Михаэлю коньяк. Он наотрез отказался и попросил минеральную воду. Сюзанна заказала томатный сок с солью и перцем. После вечеринки у Лило этот напиток помог ей прийти в норму. Помог он ей и сейчас. Но, когда самолет пошел на снижение, Сюзанну опять затошнило.

Нечего было и думать о том, чтобы взглянуть на город с высоты птичьего полета. Сюзанна не отрываясь смотрела на дверцу багажного отделения. «Боинг» встряхнуло при приземлении, и у Сюзанны начался новый приступ рвоты. Когда все кончилось, Михаэль помог ей расстегнуть ремень безопасности и сухо сказал:

– В последнее время ты меня удивляешь.

В его голосе слышалась издевка.

Михаэль подождал, пока все пассажиры вышли из самолета, и помог Сюзанне подняться. Стюардесса еще раз осведомилась о ее самочувствии и пожелала им приятного пребывания в Париже. Михаэль вел Сюзанну узкими, бесконечными проходами. Он взял чемоданы с конвейера и стал осматриваться в поисках багажной тележки, потому что не мог одновременно нести два чемодана и поддерживать Сюзанну под руку.

– Если ты мне скажешь, куда я должен сдать твой чемодан, то мне не придется тащить его до такси.

Похоже, он давал ей понять: он догадывается о том, что она хочет сбежать.

– Я могу идти сама, – пробормотала Сюзанна.

Однако она еще не слишком уверенно держалась на ногах. Каждый шаг давался ей с трудом. Ее шатало, голова кружилась, все плыло перед глазами.

– Сядь, – потребовал Михаэль. – Я только посмотрю, где Фил.

Он усадил ее на стул, поставил рядом чемоданы и ушел. Через десять минут он вернулся, удивленный тем, что нигде не смог обнаружить Фила.

– Ты сказала ему, когда мы прилетаем?

– Я забыла.

Михаэль со вздохом достал мобильный телефон. К сожалению, ни Фил, ни Памела не отвечали.

– Сейчас мы проедем мимо них. Может быть, они просто ненадолго вышли из дому. Если нет – оставим им сообщение и поедем в гостиницу.

Сюзанна решила пока не говорить Михаэлю, что она забыла зарезервировать номер в гостинице.

Они взяли такси. Михаэль поручил Сюзанне назвать водителю адрес Фила и подсказать, что на Монпарнас лучше всего ехать через рю де Вожирар. От страха Сюзанна не могла вспомнить ни единого слова по-французски, но, к счастью, водитель и так уже все понял. Сюзанна съежилась на заднем сиденье машины, полумертвая от ужаса.

Париж в начале декабря. Город-мечта в серых тонах. Холод и сырость. Первое впечатление Сюзанны от Парижа: моросящий дождь, отражение фонарей на мокром асфальте и мелькание «дворников». Голова болела. Стоило Сюзанне пошевелиться, как у нее начинался ужасный приступ головокружения. Все тело ломило. Они наверняка проезжали мимо каких-то достопримечательностей. Однако Сюзанна не решалась смотреть по сторонам.

Водитель пытался поговорить с Михаэлем, спрашивал, зачем они приехали в Париж. Сюзанна поняла кое-что из его слов. Михаэль, по-видимому, не понимал, чего хочет от него водитель, и поэтому отмалчивался. Сюзанне на мгновение вспомнились слова, написанные от руки: «Jacques, mon chéri». Если Михаэль не знает французского, то Надя ничем не рисковала, оставляя на виду подобные записки. Теперь Сюзанна могла бы перевести пару фраз, но не более того. Вообще-то, большего и не требовалось, пока Михаэль находился поблизости. Хотя языковая тренировка была очень важна для Сюзанны.