Лесли Форбс - Рыба, кровь, кости

— Замечательное качество звука, — сказала она. — Жаль, что ты не можешь записать чувство.

Как ей хотелось, чтобы он посмотрел на нее. Не отрывая взгляда от своего аппарата, Ник объяснил, что пытается поймать на пленку ночные звуки.

— Удивительно, сколько всего можно услышать в тишине, в пространстве между одним звуком и другим.

Еще один способ чтения между строк, подумала Клер. То пространство, что она желала исследовать, пролегало между ней и Ником, но иногда он заставлял ее чувствовать себя так, будто она была слишком материальна с ее неуклюжим интересом к внутреннему устройству и докучливой надобностью узнать все, что только можно. Ему куда больше удовольствия доставляло мимолетное, незаметное, несуществующее.

Какие секреты хранит Джек? То же самое он мог бы спросить и обо мне. У всех свои секреты. Достаточно посмотреть на дневники Магды, в которых она пытается скрыть свои чувства к таинственному человеку, которого я называю Арун, в беспорядочном соединении триангуляции и ботаники, викторианской фотографии и подъема индийского национально-освободительного движения. Вся ее хронология умещается в одной плоскости, прошлое и настоящее неразделимы, а заметки, сделанные пером и чернилами, всеобъемлющи; они словно сошли со страниц тех приключенческих историй, которые я так любила в детстве: в них блуждали странствующие рыцари, преследуя и поражая сказочных тварей. Как же заблуждались эти рыцари, вот что меня тогда интересовало. Сегодня, за чтением слов порицания, обращенных Магдой к сэру Джозефу Хукеру, у меня появилось кое-какое представление на этот счет. Не менее всякого другого он был повинен в уничтожении тех пейзажей, которыми восхищался, так она утверждала. Проникнув в Сикким тайком из Тибета вопреки ясно выраженной воле сиккимского раджи, он разграбил страну цветов, а потом еще имел наглость пожаловаться на то, что собиратели наводнили далекие горы Ассама, опустошили их, «словно бессмысленным разбоем», на несколько миль усеяли гнилыми ветками и орхидеями. Ему выпала честь любоваться на горы Сиккима, когда их склоны все еще были окрашены в розовый цвет магнолии Magnolia campbellii. Всего сорок лет спустя Ма-гда обнаружила, что та же самая магнолия стала настолько редкой и находится на грани исчезновения там, «где когда-то можно было взглянуть на них с высоты и увидеть тысячу водяных лилий, колышущихся на волнах бурного зеленого моря».

Сейчас за откидным клапаном моей палатки горные вершины мерцают под звездами ярче, чем когда бы то ни было; они свидетели того, как всей их родине угрожают опасности перенаселения, горных работ, лесозаготовок, строительства дорог и гидроэлектростанций. Всего пять лет прошло с тех пор, как на неопределенное время пришлось закрыть долину цветов в национальном парке Нанда Деви, даже для выпаса местного домашнего скота, а ведь мы теперь вторгаемся в не менее хрупкую среду в поисках цветка, настолько редкого, что его никто не видел уже добрую тысячу лет. Что будет, если мы найдем мак? Что, если нет? Я все время думаю о Джеке (лицедее, химике, исследователе) и его пистолете — ведь это был пистолет? Если да, то, несомненно, у него были причины взять его с собой. «Земля контрабандистов» — вот как называет мой друг-лепча ту страну, в которую мы вступаем.

Клер, может, и выкинула бы мысли об оружии из головы, если бы не проводник, которого Джек нашел через две недели после того, как они вышли из Калимпонга; это был коренастый невысокий человек, чье лицо ей сразу же не понравилось, во всяком случае, ей показалось, что она его узнала по фотографии в лачуге Сунила. Если она была права, это был один из двух химиков, уволенных ЮНИСЕНС, и он привел с собой еще четверых таких же крепких спутников, вместе с их собственными десятью носильщиками, которые должны были заменить некоторых лепча. Новоприбывшие были хорошо экипированы, и их одежда выглядела куда более современно, чем твидовая куртка и индийский жилет, с которыми не расставался Джек. Когда Ник поддразнил его, Айронстоун объяснил, что куртка принадлежала его отцу и была очень удобна, так как в ней много карманов.

— Хорошая куртка для человека, которому есть что скрывать, — пошутила Клер, за что Ник наградил ее внимательным взглядом.

В тот день, когда к ним присоединился химик ЮНИСЕНС, Клер снова решила поделиться своими подозрениями с Ником, невзирая на возможные последствия. Она нашла его, когда он в одиночестве сидел с альбомом, прислонившись к березе. Ветер дул в ее сторону и помешал ему услышать приближающиеся шаги и хруст золотистых листьев под ее ногами, пока она не оказалась в паре футов от него; тогда он поднял глаза и улыбнулся, похлопав по земле возле себя пластиковой ладонью.

Устраиваясь рядом с ним у дерева, она хотела заговорить о чем угодно, только не о Джеке. Хотя она работала с Ником дни напролет, их всегда окружали другие члены экспедиции. Редко можно было застать его в те минуты, когда он не был погружен в свой собственный мир звуков и отвлеченных зеленых образов.

— Ты очень озабочен в последнее время, — нерешительно начала она.

Он снова взял в руки альбом, что-то добавил к пейзажу, который рисовал, и снова положил его на землю. Она завидовала его искусству и однажды спросила, учился ли он рисованию, на что он рассмеялся и сказал, что это был дар, «талант, полученный от какого-то давнего рисовальщика в моем роду».

— Наверно, волнуюсь о том, что будет, если мы не найдем этот мак, — говорил теперь Ник. — Мы обошли все места в Сиккиме, где он предположительно цвел, и даже здешние шаманы о нем не слыхали.

— Почему это так важно для тебя, Ник? Ты успешный художник; тебе не нужно самоутверждаться таким образом.

— Разве? — Он поднял свою искусственную руку и тяжело уронил ее, потом потер место, где протез соединялся с настоящей плотью.

Вряд ли это был сознательный жест, подумала она, но он говорил о его чувствах лучше, чем любые слова. Ему необходимо было верить в эту экспедицию, но иначе, чем ей.

— Ты не… — Она умолкла, с сильно бьющимся сердцем.

— Я не — что?

— Просто… думаю об этих проводниках, которых нанял Джек. Они как будто…

— Не совсем заинтересованы в ботанике? — предположил он. — Что ж, нам понадобятся не просто кроткие собиратели растений, если мы наткнемся на контрабандистов — или китайский патруль, — когда будем пересекать долину Чумби.

— Тебя это не беспокоит?

— Что мы нарушаем закон или рискуем нашими шеями? Как говорят, закон — это настоящая задница, а я доверяю Джеку и думаю, он знает, что делает.

Она поспешно заговорила, зная, как неубедительно будут звучать ее подозрения: