Джонатан Рабб - Заговор

— Вам был понятен приказ.

— Да.

— Вы понимали, что он может затронуть не одного Сафада, но и других тоже?

— Да… Я…

— Да — вы что?

— Да, я…

— Произошло непредвиденное, и вы сделали выбор. Некоторые жертвы, были неизбежны. В конце концов, ваш выбор был правильным. Но это был ваш выбор, ваше решение. Вам пришлось их убить, несмотря на то что это обрекало ее на смерть.

— Нет… да… я…

— Была ли иная возможность?

— Была дана отсрочка. Мне было приказано ждать. Я спасла бы ее, если бы не отсрочка.

— Выбор предстояло делать вам, в конечном счете ответственность была на вас. Отсрочка значения не имела.

— Я…

— Отсрочка значения не имела.

Сара встала, захотелось стряхнуть воспоминания . Я сделаю выбор. Я взяла на себя ответственность. Порыв ярости, злоба, забурлившая внутри. Я не позволю, чтобы ты вернулась! Ей надо взять себя в руки, самой обрести избавление. Однако видения, чуя силу, и не думали сдаваться, неудержимо рвались наружу. Не в силах избавиться от них, она с размаху вмазала ладонью по шершавой штукатурке стены. Шлепок, каменный холод по коже — этого хватило, чтоб дать встряску чувствам. Боль пронзила руку. Какое-то время Сара бездумно разглядывала покрасневшую ладонь, прослеживая на ней линию, тянувшуюся от запястья к большому пальцу, сжала кулак (боль усилилась), чтобы увидеть, как исчезла эта линия в складках кожи и сгибах пальцев. И только тогда голос из прошлого стал умолкать.

Пришло избавление, призраки унеслись прочь, разум обострился. Вот это помещение, десять футов на десять, единственная реальность, какую она признавала. С нежданной суровостью Сара изгнала из мозга все, что не имело отношения к побегу. Скоро за ней придут. Агенту нужно держать себя в руках.

Она внимательно осмотрела камеру, взгляд остановился на двери: клавишный пультик, никаких ручек. Тиг не пожалел сил и средств, чтобы уберечь свое вино, и эта предосторожность теперь оправдывала себя. Нужно пробить пластиковую крышку и добраться до проводки. Глаза ее загорелись при взгляде на прислоненные к противоположной стенке полки, одна из них, два фута на четыре, со все еще торчавшими в дереве гвоздями, вполне могла подойти. Сара направилась к полкам и, проходя под вентиляционной отдушиной в потолке, услышала доносившиеся сверху приглушенные голоса. Остановившись, попробовала разобрать слова. Сменяющие друг друга обвинения и отрицания свидетельствовали, что разговор вели несколько человек, но разобрать что-либо было почти невозможно. Во всяком случае, ясно, что наверху все еще исходят пеной.

Внезапно разговор прервался, и тут же в ее почти темное узилище ворвались мигающие всполохи света, крохотное окошко утонуло в красно-голубых вспышках. Сара быстро шагнула к стулу и взобралась на него, но ничего не увидела: ослепили лучи от фар, появившихся слева. Секунду спустя в коридоре послышались шаги, затихли на миг, пока дверь открывалась, и в комнату ворвался один из команды Джорджа с пистолетом в руке.

— Вы пойдете со мной. — Сара вгляделась в молодое лицо, прежде чем сойти со стула; охранник торопливо сунул ей в руки пару кроссовок: — Обувайтесь.

Отсрочка. Сара уселась на стул и принялась неторопливо шнуровать кроссовки. Перед глазами, подгоняя ее, дергалось дуло пистолета. В глазах стража мелькала тревога, когда он, схватив Сару за руку, помог ей подняться на ноги. А не напасть ли на него, подумала Сара, но инстинкт ее удержал. Жди: может подвернуться случай поудобнее. И, выпихнутая в проход, она тут же оказалась лицом к лицу с двумя убедительнейшими подтверждениями правоты своей сдержанности: еще один комплект вымуштрованных мелких сошек Эйзенрейха с пистолетами на изготовку. Один, коренастый, кивком указал ей: следуй вперед. Над головой, пока они двигались по проходу, слышался топот торопливых ног; суматоха на поверхности резко контрастировала с безмолвным маршем вдоль пещер-хранилищ. Один впереди, двое сзади под шорох резиновых подошв по покрытому ковровой дорожкой бетону повели ее мимо ступенек на кухню к задней части дома. Через минуту узкий проход вывел всех четверых к большой стальной двери, ее толщина не полностью глушила слова команд, которые отдавал снаружи один-единственный голос.

— Проверить до самой ограды, взять местность под охрану. Нужно прочесать все вокруг.

Трое остановились, надзиратель, крепко державший Сару за руку, вопросительно глянул на двух других, ожидая приказа. Коренастый покачал головой, прижал палец к губам и поднял пистолет: недвусмысленное предостережение Саре хранить молчание. Через полминуты, когда шаги снаружи стихли в отдалении, раздался еще один голос, на сей раз из передатчика, закрепленного на ремне у коренастого:

— У вас чисто.

Коренастый опустил пистолет и подошел к двери. Вытащил из кармана ключ, отпер небольшой коробок на стене, отстукал серию цифр и стал ждать. Прошло еще десять секунд, и он медленно отворил тяжелую дверь.

Толстые стены с двух сторон ограждали первые десять футов ската, оставляя проход, по которому два человека едва могли пройти бок о бок, последние же пять футов пролегали в полутени, слева от высоких прожекторных лучей, заливавших светом поросшее травой пространство наверху. Сара попыталась шагнуть, но ее крепко держали за руки. Наконец она увидела, как коренастый кивком дал команду троим выходить, и двое у нее по бокам, засунув пистолеты за пояс, вышли на свежий ночной воздух. Коренастый тут же шмыгнул мимо нее обратно к двери и затворил ее, Сара, взбираясь по скату, слышала, как глухо лязгнул запор.

И вновь донесшиеся сверху голоса заставили всех троих замереть. Почти в идеальном согласии каждый из конвойных ухватил Сару за плечо и припечатал ее спиной к стене, сам распластавшись рядом с ней. Один вытащил нож и упер лезвие ей под горло. Замерев, троица слушала разговор невидимых собеседников.

— Я уверен, тут какая-то ошибка. — Это был Тиг, в его голосе не слышалось волнения. — Вы же сами видите: мне ничто и никто не угрожает. А эти огни я зажигаю в целях безопасности.

— Мы сами определим, когда местность окажется в безопасности, сэр. — Фраза звучала официально. — Эти огни горят всю ночь?

— Да. Здесь нет ничего…

— Позвольте, сэр, нам это определить. Повторяю, звонили из Вашингтона, и бюро вряд ли направило бы нас гоняться за чем ни попадя без достаточных для того оснований.

— За это я признателен…

— Уверен, что это так, сэр. А мы бы были вам признательны, если бы вы позволили нам заняться своим делом. Те, другие, в доме…

— Как я уже сказал, это близкие друзья, которые предпочитают ни во что не впутываться.