Джонатан Рабб - Заговор

— Каковы бы ни были причины, но в Вашингтоне полагают, что на вас идет охота и вы выбраны в качестве цели. Вполне хватает психов, считающих, что ваше шоу…

— Мое телешоу? Не станете же вы меня убеждать, что какой-то сумасшедший…

— Не собираюсь убеждать вас ни в чем, сэр. Приказы получены мной из…

— Вашингтона. Да, вы это уже говорили.

Агент ФБР стал гнуть иную линию.

— Понимаю, что все это может представляться ошибкой, но, смею вас уверить, вы будете спать гораздо спокойнее, если позволите нам самим прийти к такому заключению. Даже если мы ничего не найдем, все равно намерены оставить тут одного-двух человек — на всякий случай. Таковы правила бюро.

Было слышно, как Тиг, прежде чем ответить, резко и шумно выдохнул.

— Очень хорошо. Я покажу вам весь дом, но, уверен, вы убедитесь… — Голос его стихал по мере того, как они с агентом уходили все дальше. Сара по-прежнему была вжата в стену. Ей и секунды не потребовалось, чтобы понять, что произошло.

Стайн. Гений. Конечно же, это Боб. Каким-то образом он понял, что Сара угодила в ловушку, дознался, что она в беде, а кто же лучше федеральных агентов способен провести кавалерийский рейд в стане врага, вызвав там легкое замешательство? Замешательство — всегда лучшее из защитных средств. Для нее это единственный шанс удрать. Тиг — цель. Блестяще! Вот почему они убрали пистолеты. Вот почему ее торопили, в спину подталкивали. Им нужно было освободить дом от всех необъяснимых гостей, и, что важнее, им нельзя делать ничего, что привлекло бы внимание. Пока конвоиры, державшие ее с боков, вслушивались, как умолкает вдалеке разговор, Сара услышала иной голос, внутренний, который не советовал терять с ними время попусту.

Она с размаху ударила локтем в шею конвоира справа, тот на миг ослабил хватку, и этого оказалось достаточно, чтобы ее ногти впились в руку второго конвоира. Пропоров ногтями кисть, Сара рывком отвела лезвие от своей шеи и отбросила конвоира к противоположной стене. В то же время нанесла удар ногой сзади, угодив первому конвоиру в коленную чашечку, а когда тот стал падать, врезала каблуком под подбородок. Голова конвоира запрокинулась, и его тело кулем рухнуло к основанию ската. Второй, лишь слегка ошеломленный, схватил Сару за волосы и ударил о стену, она же, вонзив обе руки ему в кисть, воспользовалась движением при ударе и потянула его за собой к стене, тот с силой налетел грудью на ее поднятое колено и согнулся пополам. Пальцы, державшие ручку ножа, разжались, Сара быстро перехватила ее и тут же нанесла решительный удар, послав лезвие вверх, целя не столько в грудь, сколько в плечо; лезвие пронзило кожу и вошло глубоко, перерезая сухожилия, а лицо мужчины исказила гримаса боли. Но — ни звука. Только рот разинул от ярости, глаз не сводил с Сары и ее рук, которые, отпустив нож, что есть силы ударили ему по ключице, и раздался хруст сломанных костей.

Сара судорожно глотала воздух, восстанавливая дыхание, она крепко-крепко зажмурилась, стараясь побороть боль в голове. Ты хотела его убить. Ты хотела этого. И все же не смогла. Почему? Никаких слез на сей раз, никаких сожалений, только облегчение оттого, что осталась жива.

Опершись спиной о стену, Сара изучающе осмотрела ярко освещенное пространство между скатом и деревьями: единственное для нее место побега. Всего-то ярдов десять в длину, а не подступишься: одни сторожа бродят по земле, другие наверняка засели за окнами дома, чтобы пресечь всякую попытку. Свет нужно убрать, и убрать спешно. Глядя прямо перед собой, Сара заметила небольшой запертый коробок, внутри которого наверняка располагались запор и проводка. Решение неверное! Внутренний голос звучал непреклонно. Короткое замыкание в цепи? Думай! Как он, такой заботливый в том, что касалось вина, мог быть так по-глупому легкомысленным в том, что имело отношение к проводке? Оставался, похоже, всего один разумный выход. Перевернув конвоира, грудь которого напоминала впадину, Сара вытащила у него пистолет и ощупала тело: запасная обойма, бумажник, кредитные карточки, наличность, водительские права. Рассовав все это по карманам, метнулась к краю ската, все еще оставаясь в тени, проверила глушитель и пять раз выстрелила в лучи, бившие с сорокафутовой вышины.

Реакция была мгновенной. Внезапное море мрака позади и впереди ската наполнилось голосами и движением. Стремглав метнувшись из своего укрытия, Сара стрелой полетела через полоски света, который лился из окон жилых комнат дома, и тут же справа поднялся шквал выстрелов. Стреляли в нее, и она петляла изо всех сил, уходя все дальше к деревьям. По земле захлестали лучи фонариков, один-два из них ненароком предупредили ее, выхватив из темноты толстые ветви, преграждавшие беглянке путь. Когда она уже добралась до первых деревьев, сзади неожиданно ярко вспыхнуло, и свет лизнул ее хищным своим языком по голове и шее. Тело среагировало почти инстинктивно: бросок-падение — и Сара покатилась по изрезанному и покрытому грязью склону.

Скорость падения была бешеной, чудом спина и ноги Сары проскакивали меж сучковатых пней и деревьев, она летела вниз, не ведая куда, увлекаемая крутизной обрыва. Она не была уверена, преследуют ли ее, и если кто идет следом, то сколько их: за громким треском сучьев и шуршанием листвы ничего не было слышно; руками она, как могла, закрывала лицо, все суставы были безжалостно побиты. Но вот склон стал более пологим, падение замедлилось, и у Сары хватило сил встать на ноги и вытянуть перед собой руки, продираясь сквозь листву и траву, звуки журчащей воды внизу заставили ее ускорить шаг. И вновь заметались вокруг нее по стволам огоньки фонариков, растительность делалась гуще, с каждым шагом все труднее становилось угадывать безопасный путь, и лишь журчание воды вело ее сквозь лесные заросли.

Сколько минут прошло, Сара не знала, только колени заломило от боли, ноги заскользили, и она рухнула, больно ударившись плечом и боком о землю. Голову от удара спасло лишь то, что Сара тут же покатилась еще по одному крутому склону, правда, на этот раз деревья росли реже и не так цеплялись. Над головой неожиданно проглянули луна и звезды: первый признак открытых пространств. Лес все больше редел. Пытаясь разглядеть свои заплетающиеся ноги, Сара наткнулась взглядом на то, что уже почти не чаяла отыскать: меньше чем в тридцати футах перед ней зиял бесконечный провал черной пустоты. С внезапным облегчением она почувствовала, как земля ушла из-под ног, тело кувырком полетело вперед и, лишь на миг ощутив быстрый поток воды, погрузилось в нее целиком.

Исчезло все, на что можно опереться, все движения замедлились, глаза отыскивали путь на поверхность, руки боролись с течением. Почти минута прошла, прежде чем ее вытолкнуло из воды. Полная луна сеяла повсюду бледный свет. Сара, стараясь выплыть, рассматривала берега, стенами стоявшие ярдах в тридцати друг от друга и образующие ложе реки, уносившей ее прочь от светящейся башни вознесенного ввысь гнездовища Тига, добрая сотня ярдов уже пролегла между ними. Ни единый признак погони не нарушал тишины и покоя. Сара, держа голову над самой поверхностью воды, не сводила глаз с места чуть пониже дома, откуда внезапно метнулись лучи ручных фонарей, тоненькие и быстрые, словно лазерные жгуты. Один-два скользнули по воде, Сара тут же нырнула и держалась под водой, сколько могла. Когда же вынырнула, лучи уже пропали из виду: русло вильнуло в сторону, защитив ее от слепящего света. Ноги, совсем недавно горевшие от бешеной гонки, теперь стали коченеть от студеной воды. Внимательно вглядываясь в берег, Сара доплыла почти до самой кромки, оставалось футов пятнадцать, которые она одолела, шлепая руками и ногами по прибрежной грязи, пока не выбралась на занесенные илом камни. Выждав немного, рывком бросилась на берег и шлепнулась в грязь. Перехватило дыхание: вода, стекавшая с одежды и волос, была совсем не такой приятной, как в реке.