Майкл Крайтон - Государство страха

Он спустился вниз, сел в машину и поехал в ближайшую забегаловку на Пико. Там его знали. Он заказал двойной гамбургер и клубничный коктейль.

Вернулся домой и уже собирался лечь спать, но тут же вспомнил, что надо позвонить Мортону.

– Рад, что ты позвонил, – сказал тот. – Я тут занимался кое-какими делами, просматривал бумаги… Скажи, куда пошли последние деньги, переведенные НФПР? На оплату исковых заявлений вануату и все такое прочее?

– Не знаю, – ответил Эванс. – Там все бумаги собраны и подписаны. Хотя, кажется, еще ничего не платили.

– Прекрасно. Хочу, чтоб ты придержал эти выплаты.

– Не проблема.

– На какое-то время.

– Сделаем.

– Только не стоит сообщать об этом в НФПР.

– Нет, нет, разумеется.

– Вот и хорошо.

Эванс повесил трубку. Потом пошел в спальню и разделся. Тут снова зазвонил телефон. Это была Джанис. Девушка-тренер.

– Привет, – сказала она. – Сижу тут, думаю, чем ты, интересно, сейчас занимаешься.

– Вообще-то собираюсь лечь спать. – Не рановато ли?

– Только что прилетел из Исландии.

– И сильно устал, да?

– Ну, не так чтоб уж очень сильно, – ответил он.

– Может, повидаемся?

– Само собой.

Ома хихикнула и повесила трубку.

Эванс проснулся от звуков громкого ритмичного дыхания. Потянулся к другому краю кровати, но Джанис там не было, хотя простыни и подушки до сих пор хранили тепло ее тела. Он приподнял голову и сладко зевнул. И тут в теплом утреннем свете вдруг увидел, как из-за спинки кровати поднимается длинная, безупречно стройная нога. Затем к ней присоединилась вторая. Потом обе ноги медленно опустились. Слышалось мерное дыхание. Вот ноги появились снова.

– Что это ты там делаешь, Джанис? – спросил он.

– Разогреваюсь. – Она встала и улыбнулась, голая, уверенная в себе, в своей внешности. – У меня в семь занятия.

– А сколько сейчас?

– Шесть.

Он застонал и зарылся лицом в подушку.

– И тебе тоже пора вставать, – сказала она. – Долго спать – только жизнь сокращать.

Он снова тихонько застонал. Джанис знала все, что касалось здорового образа жизни, ведь в том состояла ее работа.

– Интересно, как это можно укоротить жизнь сном? – спросил он.

– Проводились опыты на крысах. Не давали им спать, и знаешь что? Все эти крысы прожили дольше остальных.

– Угу, ясно. Может, включишь кофейник?

– О'кей, – ответила она. – Но советую тебе отказаться от кофе… – И она танцующим шагом вышла из комнаты.

Он спустил ноги на пол и крикнул ей вслед:

– Разве ты не слышала? У людей, пьющих кофе, реже случаются инсульты.

– Ничего подобного! – крикнула она из кухни. – Кофе содержит девятьсот двадцать три химически активных вещества. И тебе от него никакой пользы.

– Это что-то новенькое, – пробормотал он в ответ.

– К тому же он способствует развитию раковых заболеваний.

– Ну, знаешь, это еще не доказано.

– И преждевременным выкидышам.

– Последнее мне не грозит.

– И вызывает нервные срывы.

– Джанис, прошу тебя!..

Она вернулась, облокотилась о дверной косяк, скрестила руки на безупречной формы грудках. В нижней части живота, сквозь беломраморную кожу, просвечивали голубоватые вены. – А ты очень нервный, Питер. Тебе следует это признать.

– Только когда смотрю на твое тело.

Она капризно выпятила губки.

– Ты не принимаешь меня всерьез! – Развернулась и зашагала обратно в кухню, сверкая упругими безупречными ягодицами. Он услышал, как хлопнула дверца холодильника. – А молока у тебя нет.

– И черный сойдет.

Он встал с постели и направился в душ.

– У тебя повреждения были?

– Какие еще повреждения?

– От землетрясения. Тут случилось одно, не слишком сильное. Когда тебя не было. Примерно в четыре тридцать.

– Не знал.

– Но телевизор сдвинулся. Он так и застыл на полпути в ванную. – Что? – Телевизор сдвинут. Иди сам посмотри.

Лучи солнца, льющиеся через окно, отчетливо высвечивали след на ковре в том месте, где прежде стоял телевизор. Он был сдвинут примерно на три дюйма. Старенький телевизор с размером экрана тридцать два дюйма, чертовски тяжелый. Его не так-то просто было сдвинуть с места. У Эванса по спине пробежали мурашки.

– Тебе повезло, – сказала Джанис. – Тут на каминной доске полно разных стеклянных безделушек. Они чаще всего разбиваются даже при самом слабом землетрясении. Скажи, а страховка у тебя имеется?

Он не ответил. Наклонился и заглянул за телевизор, туда, где было подсоединение. Все выглядело вроде бы нормально, как всегда. Но он не заглядывал за телевизор, наверное, больше года. Так что трудно определить наверняка.

– Кстати, – сказала Джанис, – а кофе-то у тебя растворимый. Если уж пить, так лучше натуральный. Ты меня слушаешь или нет?

– Погоди минутку. – Он присел перед телевизором на корточки и попытался заглянуть под него. Но ничего подозрительного не заметил.

– А это что такое?

Он обернулся. Джанис держала в руке бублик, щедро обсыпанный сахаром.

– Вот что, Питер, – сердито сказала она, – неужели тебе неизвестно, сколько жира в подобных продуктах? С тем же успехом мог бы съесть целую пачку масла.

– Знаю… Не буду больше покупать.

– Смотри не забудь. Иначе позже разовьется диабет. Что ты там по полу ползаешь, а?

– Проверяю телевизор.

– Он что, сломан?

– Не думаю. – Эванс поднялся.

– У тебя там вода в ванной хлещет, – сказала она. – Неэкономное использование ресурсов. – Она налила в чашку кофе, протянула ему. – Иди принимай свой душ. Мне пора на занятия.

Когда он вышел из душа, Джанис уже не было. Эванс набросил на постель покрывало (он никогда ее толком не застилал) и открыл шкаф. Надо было выбрать, что сегодня надеть.

Юридическая контора «Хассл и Блэк» занимала пять этажей большого офисного здания в Сенчури-Сити. Политика этой фирмы была дальновидна и социально ориентирована. Ее юристы представляли интересы многих голливудских знаменитостей, а также обеспеченных активистов, борющихся за охрану окружающей среды. Куда меньше рекламировался тот факт, что они также представляли интересы трех крупнейших застройщиков в графстве Орандж.

Эванс оказался в этой фирме благодаря стараниям и увещеваниям активистов природоохранного движения, прежде всего Джорджа Мортона. Он был одним из четырех юристов, постоянно работающих только на Мортона и его подопечных из НФПР.

Несмотря на это, пост он пока занимал не слишком высокий, являлся всего лишь младшим советником, и кабинет у него был маленький, с окном, выходящим на плоскую стеклянную стену соседнего небоскреба, что находился через улицу.