Грег Айлс - Кровная связь

– Так что там с Джесси Биллапсом? – напоминаю я. – Он по-прежнему обитает где-то здесь?

Пирли вздыхает и потирает лоб.

– Малышка, для чего ты ворошишь давно забытое прошлое?

Я не позволяю увести себя в сторону.

– Джесси еще жив?

– Джесси сейчас работает бригадиром на острове. Или смотрителем, или надзирателем, как там теперь называется его должность.

– Джесси Биллапс – теперешний смотритель на острове? Он управляет охотничьим лагерем и всем прочим имуществом?

– Истинная правда.

– Сколько ему лет?

– Пятьдесят с чем-то, по-моему.

– Если он был сыном Айви, то почему я его не помню?

Пирли пожимает плечами.

– Во-первых, он взял фамилию своего отца, несмотря на то, что был внебрачным сыном. Во-вторых, он часто отсутствовал в то время, когда ты жила здесь. Уехал в город, полный больших планов, но нашел там лишь крупные неприятности. Отмотал небольшой срок в «Анголе», прямо напротив острова. Смешно, если вдуматься.

Я никогда не видела ничего смешного в исправительном учреждении под названием «Ангола».

– Похоже, его судьба тебя не слишком заботит.

– Насколько я могу судить, у Джесси все в порядке. Я говорила тебе об этом вчера. Кое-кто из хороших ребят попал на войну и вернулся после нее другим человеком. Но это не их вина.

– Что случилось с ним на войне?

– Да разное, насколько я понимаю. Ему досталось и изнутри, и снаружи. Но он никогда не говорил об этом. Как и мистер Люк.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы Джесси разговаривал с папой?

– Я иногда видела их вместе. Пьяных в дым. Мистер Люк проводил много времени на острове. Говорил, что ему нравится тамошняя тишина и спокойствие.

– Чем они занимались вместе?

– Курили травку, скорее всего. – Голос Пирли полон горечи. – После того как вернулся с войны, Джесси только этим и занимался.

– А папа?

– Мистер Люк тоже иногда покуривал. Хотя и не так часто, как Джесси. Раны причиняли твоему отцу сильную боль… и душевную, в том числе. Думаю, он и травку курил для того, чтобы стало легче. Но тяжелыми наркотиками он не увлекался.

– Когда ты в последний раз видела Джесси?

– Да уже давно, если подумать. Он безвылазно торчит на острове, а я туда больше не езжу.

– Совсем?

Пирли качает головой.

– Мне там не нравится. Мне не нравятся тамошние люди, а я, в свою очередь, не нравлюсь им.

– А почему? Что случилось? Ведь ты родилась на острове.

Пирли презрительно фыркает.

– Я домашний ниггер, девочка.

– Ты, должно быть, шутишь. Такие вещи остались в далеком прошлом.

Она внимательно смотрит на меня поверх очков для чтения.

– Но только не на острове ДеСалль. Они там никогда так и не признали современный мир. Доктора Киркланда устраивало такое положение вещей, и, я думаю, черным людям на острове оно тоже нравится. Они не приемлют перемен.

– Во всяком случае, я отправляюсь туда.

Глаза Пирли расширяются.

– Когда?

– Сегодня. Я намерена повидать Джесси.

– Малышка, не стоит тебе ехать туда и искать неприятностей на свою голову. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ты полагаешь, что я найду там одни только неприятности?

Пирли складывает газету и кладет ее на пол рядом с креслом-качалкой.

– Когда суешь в нору палку, надо быть готовым к тому, что оттуда может выползти змея.

Я уже собираюсь поинтересоваться, чего она боится, но в это мгновение мой сотовый издает короткое пиликанье. Я открываю его и нажимаю соответствующую кнопку. Полученное сообщение гласит: «Я буду звонить тебе через несколько секунд. Только попробуй не ответить. Это касается Малика. Шон».

– Кто-то пытается тебе дозвониться? – интересуется Пирли. – Как я ненавижу эти телефоны!

– Мне должны перезвонить.

В следующее мгновение, словно услышав мои слова, телефон разражается знакомой трелью.

– Рассказывай, что у тебя стряслось, – говорю я.

– Гром грянул, – начинает Шон. – В самом начале двенадцатого мы получили анонимное сообщение. Кто-то позвонил нам и предложил осмотреть квартиру в квартале Кеннер. Звонивший заявил, что Малик снимает ее под чужой фамилией. Мы получили ордер на обыск и отправились туда в компании нескольких детективов из округа Джефферсон. Домовладелец опознал Малика по фотографии, и мы вошли внутрь.

– Что вы нашли?

– Во-первых, кучу оборудования для видеосъемки. Профессиональная аппаратура. Во-вторых, там был компьютер, с помощью которого можно делать цифровые фильмы.

Оборудование для видеосъемки?

– Что еще?

– Мы обнаружили орудие убийства, Кэт.

У меня перехватывает дыхание.

– Что?

– Револьвер тридцать второго калибра «чартер армз». Именно из него убили все пять жертв. Серийный номер спилен. Мы попробуем восстановить его кислотой, но пока еще ничего нельзя сказать наверняка.

– Вы уже арестовали Малика по обвинению в убийстве?

– Да. Взяли его тепленьким прямо дома.

– Он оказал сопротивление?

– Нет. Пошел с нами, как ягненок на бойню. И на этот раз никакой прогулки по Голливудскому бульвару. Мы взяли его под белые ручки и препроводили в следственный изолятор через заднюю дверь.

– Господи Иисусе! По-твоему, кто этот анонимный доброжелатель?

– Мы не знаем. Может быть, кто-то из пациентов Малика? Девушка, для которой он и снял эту квартиру?

– Или мужчина, – предполагаю я.

– Звонила женщина. Как бы то ни было, поскольку история с неуважением к суду со стороны Малика получила широкую огласку, нам ничего не оставалось, как предъявить ему обвинение. Окружной прокурор потребовал исключить возможность освобождения под залог, но судья не согласился и установил размер залога в сумме один миллион долларов.

– Он может заплатить за свое освобождение?

– Скорее всего. У него есть дом на другом берегу озера, который он может внести в качестве поручительства под залог. Сначала он сидел в центральном следственном изоляторе, но потом его перевели в окружную тюрьму.

Мне не дает покоя этот анонимный телефонный звонок с подсказкой, где искать орудие убийства. Уж слишком легко и просто все получается.

– Шон, ты действительно считаешь, что Малик и есть убийца?

– Сегодня я убежден в этом больше, чем вчера. Я только что узнал, что через десять дней после возвращения Малика из Вьетнама его отец был жестоко избит. Он провел два месяца в больнице, но так и не оправился от побоев.

– Отец Малика опознал или хотя бы описал нападавшего?

– Он сказал, что ничего не видел. Его избили дома, но при этом ничего не украли.

– У Малика было алиби?

– А от него никто и не требовал ничего подобного. Это ведь случилось в Колумбусе, штат Миссисипи, а не в Беркли, штат Калифорния. Малик был героем, только что вернувшимся домой с войны. Из-за чего бы ему избивать своего отца?