Джонатан Келлерман - Книга убийств

Он говорил очень тихо, но его тон не вызывал никаких сомнений, и секретарша, сидевшая неподалеку, подняла голову.

— Привет, — сказал Швинн громко и угрожающе ухмыльнулся, глядя женщине в глаза.

Она вздрогнула и занялась своей машинкой.

Майло посмотрел на фотографию Джейни Инголлс, сделанную, когда она поступила в школу. Никаких записей о внешкольных занятиях. Роскошные темные волосы обрамляют хорошенькое овальное личико, изуродованное тоннами косметики и неестественного цвета тенями на веках — привидение, да и только. Девушка не имела ничего общего с десятилетней девчонкой, стоящей около Микки-Мауса, как, впрочем, и с трупом, найденным у дороги. Всего шестнадцать, но сколько же разных лиц! Майло попросил у секретарши разрешения снять копию фотографии; она неохотно кивнула и посмотрела на снимок.

— Знаете ее, мэм? — спросил Майло как можно более мягким голосом.

— Нет. Вот, я включила. Только получается не слишком хорошо. Давно пора его починить.

Вернулась Эллен Сато, она подкрасилась, но Майло заметил, что женщина плакала.

— Ну, как дела? — вымученно улыбнувшись, спросила она. Швинн быстро вскочил на ноги и встал перед ней, всем своим видом показывая, как ему нравятся порядки в школе.

— Прекрасно, леди, — злобно улыбнувшись и помахивая в воздухе списком из восемнадцати имен, заявил он. — А теперь представьте-ка нас этим милым леди.

Чтобы найти Мелинду из списка, понадобилось еще сорок минут. Двенадцать Мелинд оказались в школе и по очереди входили в комнату с невероятно скучающим видом. Только две из них слышали о Джейни Инголлс, ни одна не сказала, что дружит с ней или знает ее подруг, и, похоже, все говорили правду.

Никто не спросил, почему их вызвали для разговора с полицейскими. Словно присутствие копов в школе никого не удивляло. Или им ни до чего не было дела.

В результате удалось выяснить только одно: Джейни не слишком популярна в школе. Девушка, которая сказала хоть что-то существенное, стояла последней в очереди к Майло. Не так чтобы настоящая блондинка, да и не слишком соблазнительная. Мелинда Кантор.

— Ах, эта. Она ведь наркоманка, так?

— Правда? — переспросил он.

Девушка пожала плечами. У нее было удлиненное хорошенькое лицо, немного лошадиное. Двухдюймовые ногти сверкали ярко-голубым лаком, никакого лифчика.

— А она общается с другими наркоманами? — спросил Майло.

— Нет, она не любит больших компаний. Джейни — наркоманка-одиночка.

— Наркоманка-одиночка?

— Точно.

— А это что значит?

Девушка посмотрела на него так, словно хотела спросить: Ты что, полный тупица или еще только учишься?

— Она сбежала из дома или еще чего-нибудь вроде того?

— Еще чего-нибудь.

— Ну, — сказала Мелинда Кантор, — может, она на бульваре.

— На Голливудском бульваре?

Прозвучавший смешок без слов сказал ему, что он задал еще один дурацкий вопрос. Майло понял, что совсем упал в глазах девушки.

— На бульваре, куда отправляются наркоманы-одиночки. Теперь Мелинда Кантор смотрела на него так, будто у него вообще нет ни одной извилины.

— Я всего лишь предположила. Что она сделала?

— Возможно, ничего.

— Да уж, — заявила девушка. — Странно.

— Что странно?

— Обычно парни, которые занимаются наркотиками, бывают молодыми и симпатичными.

Эллен Сато сумела добыть адреса и номера телефонов шести девушек, которые не пришли в этот день в школу, и Майло со Швинном остаток дня провели, навещая их на дому.

Первые четыре девушки жили в маленьких, но аккуратных домиках на одну семью на границе Голливуда и Лос-Фелиз. Выяснилось, что они больны. Мелинда Адаме, Мелинда Гринберг и Мелинда Джордан лежали в постели с простудой. Мелинда Холмейстер — с приступом астмы. Все четыре матери оказались дома, все были напуганы визитом полицейских, но разрешили поговорить с дочерьми. Предыдущее поколение продолжало уважать — или бояться — представителей власти.

Мелинда Адаме, которая первый год училась в этой школе, оказалась крошечной четырнадцатилетней девочкой с платиновыми волосами и вела себя, как ребенок. Мелинда Джордан — пятнадцать, тощая брюнетка с ужасающим насморком и жуткими угрями. Гринберг — длинные светлые волосы, довольно большая грудь. Они с матерью говорили по-английски с легким акцентом — недавно приехали из Израиля. По всей кровати были разбросаны книги по математике и естествознанию. Когда детективы вошли в комнату, девочка что-то подчеркивала желтым маркером и заявила, что не имеет ни малейшего понятия, кто такая Джейни Инголлс.

Мелинда Холмейстер оказалась робкой, пухленькой, заикающейся домашней девочкой с пшеничного цвета кудряшками, высшими оценками по всем предметам и гнусавым от простуды голосом.

Ни одна из них никак не отреагировала на имя Джейни.

В большом белом и очень современном доме, где жила Мелинда Ван Эппс, им никто не открыл. Соседка, собиравшая цветы неподалеку, сообщила, что вся семья уехала в Европу примерно две недели назад. Отец семейства работает в администрации «Стандард ойл», Ван Эппсы постоянно забирают всех своих пятерых детей из школы, когда отправляются путешествовать, а потом берут им учителей, чтобы дети наверстали упущенное, очень милые люди.

В видавшем лучшие времена бунгало на Норт-Гауэр, где жила Мелинда Уотерс, им тоже не открыли. Швинн стучал изо всех сил, потому что звонок был заклеен пластырем, на котором красовалась надпись: «Сломан».

— Ладно, напиши записку, — сказал он Майло. — Тут, наверное, тоже пустышка.

Но, когда Майло просовывал в щель для писем записку с просьбой позвонить им и свою визитку, дверь распахнулась.

Женщина, стоявшая на пороге, вполне могла быть духовной сестрой Боуи Инголлса. Лет сорока, худая, обрюзгшая, в вылинявшем коричневом халате, лицо цвета горчицы, волосы, крашенные перекисью, кое-как заколоты сзади. Тусклые голубые глаза, потрескавшиеся губы, никакой косметики. И бегающий взгляд.

— Миссис Уотерс? — спросил Майло.

— Меня зовут Эйлин, — ответила она прокуренным голосом. — Что случилось?

Швинн показал ей свой жетон.

— Мы бы хотели поговорить с Мелиндой.

Эйлин Уотерс отшатнулась, как будто он ударил ее по лицу.

— О чем?

— О ее подруге Джейни Инголлс.

— А, о ней, — обрадовалась Уотерс. — А что она натворила?

— Ее убили, — ответил Швинн. — С особой жестокостью. Где Мелинда?

Эйлин Уотерс приоткрыла губы, и Майло увидел неровные желтые зубы. Она полагалась на подозрительность, которая заменила ей достоинство, а теперь, лишившись и того, и другого, без сил прислонилась к дверному косяку.

— О Боже!

— Где Мелинда?

Уотерс покачала опущенной головой.

— О Боже, Боже.

Швинн взял ее за руку и строгим голосом спросил: