Джонатан Келлерман - Книга убийств

Сегодня вечером я преподнесу Майло отличные новости.

Я вернулся домой и проверил автоответчик. От Робин по-прежнему ничего.

Совсем на нее не похоже.

А потом я подумал: Все изменилось, теперь новые правила.

Неожиданно я сообразил, что так и не узнал маршрут турне. Я не спросил, а Робин не стала говорить. Никто не виноват, мы оба были заняты, и события развивались с головокружительной скоростью, а потом мы распрощались, и она уехала.

Я отправился в свой кабинет, включил компьютер и нашел сайт турне «Мы против голода». Рекламные снимки, адреса, по которым по электронной почте можно приобрести компакт-диски, фотоотчеты о предыдущих концертах. Наконец, города, даты и время следующих концертов. Юджин, Сиэтл, Ванкувер, Альбукерке… все меняется.

Я позвонил в Ванкувер и услышал голос автоответчика: «Мы закрыты… до десяти часов утра».

Ничего у меня не вышло.

Я никогда не пытался исключить Робин из своей жизни. Или пытался? За все время, что мы провели вместе, моя работа оставалась моей работой — я не подпускал к ней Робин. Твердил о конфиденциальности, даже когда в том не было никакой необходимости. Убеждал себя, что так лучше для нее. Она художественная натура, одаренная, чувствительная, ее необходимо оберегать от уродств жизни. Иногда Робин узнавала, чем я занимаюсь, и страдала.

В тот вечер, когда я все испортил, Робин ушла на студию звукозаписи, полная доверия и не сомневаясь в моей честности. Я же, как только за ней закрылась дверь, отправился на свидание с красивой, сумасшедшей и опасной молодой женщиной.

Я роскошно провел с ней время, мы здорово потрахались, но разве мои намерения были не самыми благородными? Ха-ха-ха.

Два билета в Париж; жалкая попытка все исправить. Неожиданно на меня накатили воспоминания о времени, которое я изо всех сил старался забыть.

О времени, когда мы расстались с Робин в первый раз.

Два года назад. И мое плохое поведение было ни при чем. Тогда Робин пыталась отыскать свою дорогу в жизни, понять, что она собой представляет как личность.

Боже, получилось какое-то ужасное клише, какими пользуются звезды, у которых не все в порядке с головой. Робин заслуживает лучшего.

Я люблю ее, а она меня. Так почему же она не звонит?

Тебе давно пора повзрослеть, приятель. Она звонила два дня назад, и ты разговаривал с ней не так чтобы очень уж ласково. Прекрасный принц из тебя вряд ли получится.

Может, я не прошел какого-то испытания, когда так легко позволил ей уехать?

Два года назад она вернулась, но… Не нужно об этом вспоминать.

Но мне хотелось только одного — немного себя поистязать. И я открыл ящик и выпустил на волю демонов.

В первый раз, когда Робин надолго от меня ушла, я в конце концов нашел себе другую женщину. Впрочем, все закончилось до того, как Робин вернулась.

Когда мы снова стали жить вместе, мне показалось, что Робин стала более слабой и хрупкой. Но в остальном все было хорошо. А потом она все-таки не выдержала и призналась. Она тоже нашла себе нового приятеля. Самого обычного парня, не слишком умного, она была дурой.

Правда, Алекс, самой настоящей дурой.

Я прижимал ее к себе, успокаивал. И тогда она мне все рассказала. Она забеременела и сделала аборт. Тому парню, Деннису, она ничего не говорила. Я старался прогнать из памяти имя проклятого Денниса, от которого она забеременела, а потом бросила и ей пришлось в одиночку справляться со своими проблемами.

Я обнимал ее и говорил правильные вещи. Какой я молодец, само понимание и сочувствие. Но мерзкий тоненький голосок в моей голове отказывался признать очевидное.

Все годы, что мы провели вместе, мы ходили кругами около темы официального брака и детей. Всегда были очень осторожны.

Робин провела без меня всего несколько месяцев, и другой мужчина сумел…

Простил ли я ее на самом деле?

Думает ли она об этом? И о чем она сейчас вообще думает?

И где она, черт подери?

Я взял в руки трубку, пытаясь решить, кому позвонить, и вдруг, страшно разозлившись, сбросил телефон со стола на пол. Пошел к черту, мистер Звонок!

Во мне клокотала ярость, и я принялся метаться по комнатам, совсем как это делает Майло. Я промчался по всему дому, но боль не проходила.

Дом, проклятый дом!

Я кинулся к входной двери, распахнул ее, выскочил в ночь.

Я прошел через долину, на север, и начал подниматься в горы. Вел себя как полный дурак — у меня за спиной проносились машины, но я не обращал внимания ни на рокот двигателей, ни на яркие вспышки фар.

Машины пролетали мимо, оглушительно сигналя. Кто-то крикнул: «Идиот!»

Похоже, он был прав.

Мне пришлось пройти несколько миль, прежде чем удалось вызвать в памяти труп Джейни Инголлс и немного успокоиться.

Когда я вернулся домой, оказалось, что передняя дверь распахнута настежь — я забыл ее закрыть, — и у входа намело листьев. Я опустился на колени, собрал их и отправился в кабинет. Телефон по-прежнему лежал на полу. Автоответчик тоже упал и валялся на боку с выдернутым из розетки шнуром.

Но зато тот, что стоял в спальне, подмигивал красным глазом.

Одно сообщение.

Я не стал его прослушивать, пошел на кухню, вытащил из холодильника водку и попытался охладить бутылкой горевшие щеки и руки. Убрал ее назад.

Потом я несколько часов смотрел телевизор, слушал дурацкий смех, вымученные диалоги, рекламу гомеопатических препаратов для повышения потенции и чудесных средств, которые способны справиться с самыми ужасными пятнами.

Сразу после полуночи я решился прослушать сообщение на автоответчике.

— Алекс?.. Похоже, тебя нет дома… мы должны были лететь в Канаду, но задержались в Сиэтле — еще один концерт… перед концертом пришлось немного перенастроить наши инструменты, и я была очень занята… наверное, ты опять куда-то уехал… ладно, я остановилась во «Временах года» в Сиэтле. Отличный номер… у нас идет дождь. Алекс, я надеюсь, у тебя все в порядке. Уверена, что в порядке. Пока, милый.

Пока, милый.

И не сказала: «Я люблю тебя». Она всегда раньше говорила: «Я люблю тебя».

В час ночи я позвонил во «Времена года» в Сиэтл. Оператор ответила:

— В такое время мы не соединяем с нашими гостями.

— Со мной она будет разговаривать.

— Вы ее муж?

— Приятель.

— Ну… похоже, вам придется оставить сообщение. В комнате ее нет. Я включила автоответчик, можете говорить.

Оператор соединила меня с номером Робин, но я повесил трубку и провалился в то, что можно было бы назвать сном, если бы он принес мне утешение и позволил отдохнуть. В половине седьмого утра я сидел на кровати, во рту у меня пересохло, а в глазах двоилось.

В семь я позвонил Майло и услышал его сонный голос.