Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Богатые надутые кретины это допустили?

— Богатые надутые кретины состояли в совете, чтобы чувствовать себя благородными и чтобы их имена появлялись на страницах светских хроник во время главного сезона. Что еще хуже — у директора возникли собственные проблемы. Я имею в виду вашего мистера Ларнера. Мне все это известно от Ивлин Луриа. Она ввела меня в курс дела, без особых деталей, перед тем как отбыть в Европу. Однако она мне намекнула, что проблемы носили сексуальный характер. Произошло что-то такое, от чего членам совета директоров сильно не поздоровилось бы — в глазах общественного мнения.

— Значит, школа должна была вот-вот закрыться, а совет директоров сражаться за нее не собирался.

— Господи, надеюсь, все это не выйдет наружу после стольких лет! Я мечтала, что смогу здесь немного отдохнуть.

— Мисс Балдассар, никто не узнает о нашем разговоре. А теперь скажите мне, почему Коссаков здесь не любят.

— Потому что они пришли на выручку — как белые рыцари на белых конях, — а потом оказалось, что они самые настоящие мерзавцы.

— Отец Кэролайн?

— Отец Кэролайн и ее братья. Эта троица владела каким-то агентством недвижимости, они организовали переговоры с банком и выторговали более выгодный процент залога, а затем получили в собственные руки «Школу успеха». Некоторое время они исправно выплачивали деньги и не задавали никаких вопросов. А через несколько лет объявили, что намерены закрыть школу, поскольку она не приносит прибыли и они не могут позволить, чтобы земля пропадала просто так. Они купили соседние участки и собирались перестраивать весь квартал.

Марлен Балдассар бросила себе под ноги окурок и затоптала его носком туфли.

— «Школа успеха» продолжает стоять на своем месте, — заметил Майло. — Как это произошло?

— Угрозы, обвинения, адвокаты. Совет директоров и Коссаки в конце концов сумели договориться, но членам совета пришлось раскошелиться, чтобы откупиться от Коссаков. Судя по тому, что мне рассказали, самое отвратительное заключалось в том, что Кэролайн Коссак приняли в школу в качестве любезности семье. Таких, как она, сюда не брали.

— Почему?

— Она была психически нездорова — серьезные проблемы с поведением, а не с обучением.

— Попечение в условиях лишения свободы? — спросил я.

— Да, но ради нее правила изменили. А потом ее семья так поступила со школой.

— А у вас остались какие-нибудь документы, касающиеся Кэролайн?

Балдассар колебалась.

— Я должна посмотреть. Подождите здесь, пожалуйста. Она снова вошла в здание.

— Интересно, Майкл Ларнер имел отношение к тому, что Коссаки пытались прикрыть школу? — проговорил я. — После того как совет его уволил, он мог затаить на них обиду.

Майло пнул ногой мусорный контейнер. Над нами пролетел очередной голубь. За ним целых три.

— Летающие крысы, — проворчал Майло едва слышно, но птицы его, похоже, услышали, потому что умчались в разные стороны.

Марлен Балдассар вернулась. В одной руке она держала новую сигарету, в другой — розовый ящик с карточками.

— Личного дела я не нашла. Только данные относительно того, сколько времени она провела в школе.

Майло взял у нее из рук карточку.

— Поступила 9 августа, выбыла 22 декабря. Здесь не сказано куда.

— Не сказано, — подтвердила Балдассар.

— Вы не храните старые карты?

— Храним. Она должна быть здесь. — Марлен Балдассар внимательно посмотрела на Майло. — Вы не удивлены?

— Как и вас, меня уже давно трудно удивить, мисс Балдассар. Я хочу попросить вас об ответной услуге: не говорите, пожалуйста, никому о нашем визите. Ради всеобщего блага.

— Никаких проблем, — ответила директор, глубоко затянулась и выпустила колечко дыма. — Я думала, сегодня мне предстоит легкий день, а вы вернули меня в прошлое.

— Как это?

— Напомнили о проблемах, которые невозможно решить при помощи кредитной карточки и фонетического метода обучения чтению.

— Интересная временная линия выстраивается, — сказал я, когда мы шли к машине, теперь уже под пристальными взглядами учеников, болтавшихся около парковочной площадки. — Джейни Инголлс убили в начале июня. Два месяца спустя Кэролайн попала в «Школу успеха», где появился Уилли Бернс, который проработал здесь три недели. Уилли уволили, затем привлекли за распространение наркотиков, и он обратился к Борису Немерову. Когда Немерова убили?

— В декабре, двадцать третьего, — ответил Майло.

— На следующий день после того, как Кэролайн покинула стены «Школы успеха» — по собственному желанию или нет, мы не знаем. Может быть, Уилли помог своей подружке бежать, и потом они были вместе. Или Коссаки нашли им обоим симпатичное убежище, где они спрятались. И еще: вполне возможно, что Джорджи занервничал, когда ты назвал имя Бернса, не потому, что его люди прикончили убийцу Бориса Немерова, а как раз наоборот — потому что им заплатили, чтобы они этого не делали.

— Он взял деньги и отпустил убийцу? Нет, только не Джорджи.

— У них с матерью были серьезные финансовые проблемы. Возможно, им удалось удержаться на плаву не только благодаря упорной работе и умно проведенным переговорам.

— Нет, не думаю, — возразил Майло. — Такое совсем не в характере Джорджи.

— Ну, тебе лучше знать.

— Да уж, я просто кладезь знаний. Ладно, поехали ко мне. Посмотрим еще раз проклятый альбом.

Рик и Майло жили в маленьком аккуратном бунгало в Западном Голливуде, на тихой, обсаженной огромными тенистыми вязами улице. Белого «порше» около дома не оказалось, а все жалюзи были закрыты. Пару лет назад Лос-Анджелес сильно пострадал от страшной засухи, и Рик перекопал лужайку, а потом засыпал ее гравием и посадил растения с серыми листьями, которые родились в пустыне и в жару чувствуют себя прекрасно. В этом году в Лос-Анджелесе дождей хватало, но пейзаж перед домом остался прежним — бледные кусты, кое-где усыпанные мелкими желтыми цветами.

— Смотри, как разрослись кактусы, — сказал я.

— Да уж. Это особенно приятно, когда я возвращаюсь домой в темноте и цепляюсь за них штанами.

— Ты во всем умеешь увидеть хорошее.

— Такова моя природа, — заявил он. — Стакан или наполовину пуст, или разбит.

Майло открыл входную дверь, отключил сигнализацию, собрал почту, которую засунули в щель, и швырнул на стол — и все это на ходу, не останавливаясь. В собственном доме кухня тоже обладает для него удивительной притягательной силой, но на сей раз он прошел в угол, где был его кабинет: крошечное, тускло освещенное пространство, втиснутое между стиральной машиной и холодильником, где всегда пахло моющими средствами. Майло поставил там уродливый металлический стол желтого цвета, совсем как школьный автобус, складной стул и крашеную деревянную лампу с Бали, ужасно похожую на морду акулы.