Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Так она это описывает. Она вошла в его кабинет как раз в тот момент, когда Ларнер заканчивал разговор по телефону, она заметила, что Ларнер сильно покраснел и разволновался. Потом немного успокоился и обратил внимание на нее. Возможно, не случайно. Насильников часто провоцирует гнев. В любом случае я не думаю, что это существенно меняет ситуацию, но зато подтверждает нашу гипотезу: семья Коссаков связалась с Бернсом для того, чтобы он спрятал Кэролайн после гибели Джейни Инголлс. Бернс встретился с Кэролайн, а затем сбежал, и семья запаниковала. Но им так и не удалось его найти. Бернс сумел скрыться после ареста, поскольку Борис Немеров внес за него залог. Через четыре месяца он убил Немерова.

— Любопытно, — ответил Майло. — Хорошая работа. Он попытался соотнести новые сведения с тем, что видел вчера около «Львиной крови».

— Большие деньги, — сказал Алекс. — Все та же старая история. И еще одно: когда я искал Мелинду Уотерс в Интернете, мне кое-что удалось обнаружить, но тогда я не счел полученную информацию существенной. Теперь я понимаю: по крайней мере в одном случае я поторопился. Адвокат из Санта-Фе, Нью-Мексико, который специализируется на банкротствах и лишении владений по суду. Я считал Мелинду наркоманкой и прогульщицей уроков и не видел вариантов, при которых она могла сделать карьеру юриста.

Однако ты предположил, что она, возможно, вышла замуж и живет в доме за высоким забором. Я вновь обратился в Интернет и проверил ее биографию. Сейчас ей тридцать восемь, до тридцати четырех она обучалась в юридической школе. До этого работала в суде без диплома юриста в течение трех лет, однако в ее резюме ничего не говорится о периоде от восемнадцати до двадцати восьми. Эти выпавшие десять лет могут вызвать нежелательные вопросы. И еще одно: она училась в Калифорнии. Сан-Франциско, школа Гастингса, где изучала юридические науки.

— Школа Гастингса — одна из лучших, — заметил Майло. — Боуи Инголлс говорил о Мелинде как о законченной неудачнице.

— Боуи Инголлс не самый справедливый судья. К тому же люди иногда меняются. Если бы я в это не верил, то выбрал бы другую профессию.

— Банкротство и лишение владений… да, все может быть.

— Возможно, она не тот человек, которого мы ищем, но как ты думаешь, стоит проверить?

— Удалось обнаружить еще что-то интересное в ее биографии?

— Нет. Она замужем. Двое детей. А в Санта-Фе есть высокие заборы? Ну, это совсем не трудно проверить. Девяносто минут полета до Альбукерке, еще час на машине до Санта-Фе, а у «Юго-западных авиалиний» полно дешевых рейсов.

— Гораздо проще позвонить по телефону, — возразил Майло.

— Если она стремится забыть свое прошлое, то может солгать. Завтра есть рейс в семь сорок пять утра. Я заказал два билета.

— Ловко. Я тобой горжусь.

— Там холодно, — сказал Алекс. — От двадцати до сорока по Фаренгейту, кое-где лежит снег. Так что начинай собираться.

В семь пятнадцать мы с Майло стояли в конце длинной очереди к воротам «Юго-западных авиалиний».

— А я думал, у нас есть места, — проворчал он, наблюдая за медленно продвигающейся очередью.

— У нас электронные билеты, — ответил я. — Система состоит в том, что ты ждешь, когда тебе сообщат твое место. Пассажиры садятся в самолеты группами, каждому выдают пластиковую карточку с номером.

— Замечательно… я возьму полдюжины сумок, несколько кусочков ржаного хлеба и два пирожка с луком…

Все билеты были проданы, в самолете не осталось ни одного свободного места, но пассажиры вели себя дружелюбно, а стюардессы с удовольствием шутили. После приземления на взлетную полосу, усыпанную снегом, нам пришлось перевести часы на час вперед. Санпорт оказался совсем небольшим городком, в котором царила благословенная тишина. Повсюду превалировали цвета лазури, земли и известковой глины, виднелись следы уничтоженной индейской культуры.

Мы взяли напрокат «форд-эскорт» прямо у стойки, и я выехал на автостраду номер 25 в сторону Санта-Фе. Ветер упрямо толкал маленькую машину вперед. Снег — прямо белый пух — лежал по обочинам дороги, но асфальт оставался чистым, а небо было голубым и огромным, я и не представлял, что такое бывает. Когда я опустил стекло, в лицо ударила волна свежего, холодного воздуха.

— Здорово, — сказал я. Майло что-то буркнул в ответ.

По мере того как мы удалялись от центра, кафе и индейские казино уступали место открытым пространствам пустыни, окаймленным горами Сангри-Кристо с пурпурными верхушками, а над ними нависало огромное небо — казалось, оно постоянно увеличивается.

— Великолепно, — сказал я.

— Нет, ты только посмотри, — отозвался Майло. — Здесь можно ехать со скоростью семьдесят пять миль в час. Нажми-ка на педаль.

Когда мы подъезжали к Санта-Фе, дорога начала подниматься, и вскоре мы оказались в семи тысячах футов над уровнем моря. Я мчался по самой высокой пустыне, однообразия которой не нарушали даже кактусы. Там, где растаял снег, склоны гор покрывал зеленый ковер. Как, впрочем, и низины, где росли ветроустойчивые сосны, легко переносящие недостаток влаги; древние и не слишком высокие, они клонились к земле — победители жестокого отбора, лишь изредка среди них попадались более высокие осины с голыми ветвями. Миллионы деревьев с белыми вершинами, и ни единой тучки на небе. Интересно, что подумала сегодня утром адвокат Мелинда Уотерс, когда проснулась и выглянула в окно? Станем ли мы для нее мелкой неприятностью, или наше появление будет событием, которого она никогда не забудет?

Я свернул на Серрилос, и мы продолжали ехать по южной окраине Санта-Фе, которая не слишком отличалась от любого другого небольшого городка с торговыми центрами, павильонами для продажи автомобилей, бензоколонками и прочими заведениями, располагающимися около автострад. Офис Мелинды Уотерс находился на улице Пасео де Перальта, и по карте я определил, что это рядом с Серрилос. Однако номера домов не совпадали, и мне пришлось двинуться на север, в сторону центральной площади.

Неожиданно мы оказались в совершенно другом мире. Узкие извилистые улицы, вымощенные булыжником, вынудили меня сбавить скорость, когда я проезжал мимо ослепительно ярких одноэтажных строений и испанских колониальных зданий, выкрашенных в цвета охры, персика и золота. Пятна тающего льда сверкали на солнце, словно опалы. Роскошные деревья, выстроившиеся вдоль дороги, украшали лишь отдельные пятнышки снега, голые ветви тянулись к улыбающемуся голубому небу.

Северная часть города дала приют художественным галереям, мастерским скульпторов, магазинам, где продавали роскошную посуду ручной работы, деликатесы, модную одежду, мебель, рамы для картин. Кафе и рестораны обещали все, что душе угодно, — от юго-западной кухни до суши. Среди автомобилей чаще всего попадались внедорожники, а по тротуарам шагали стройные счастливые люди в джинсах, замше и сапогах, никогда не знавших поцелуев навоза.