Джон Гришем - Повестка

Рэй сунул руки в карманы.

– Не спросил, как его зовут?

– Спросил. Дольф или что-то вроде того, не расслышал. Принялся совать нос в наши бумаги, но я не позволил. Задержался на стоянке у твоей «ауди», обошел ее вокруг и свалил. У тебя есть приятель по имени Дольф?

– Нет.

– Я почему-то тоже так подумал. Странный тип.

– Как он выглядел?

– Около пятидесяти, невысокий, худой. Волосы седые, гладко зачесаны назад, глаза-маслины, как у грека, что ли. В остроносых ботинках. Похож на торговца подержанными автомобилями.

Рэй покачал головой. Кто бы это мог быть?

– Почему ты его не выставил?

– Думал, вдруг клиент…

– С каких пор ты стал почтителен к клиентуре?

– Скажи лучше, берешь «бонанзу»?

– Пока нет. Дальше видно будет.

Подошел Фог, все трое поздравили друг друга с удачным полетом, обменялись рукопожатиями. По дороге домой Рэй внимательно вглядывался в каждый поворот.

Все ясно. Им заинтересовались.

Прошла неделя. Его так и не побеспокоили феды, не стучали в дверь агенты со значками налоговой службы под лацканами пиджаков, не походил на Дольфа ни один из прохожих, никто не задавал вопросов о деньгах. Рэй снова стал бегать по утрам: здоровье превыше всего!

Он совершил еще три полета на «бонанзе», каждый раз с Фогом в качестве инструктора, каждый раз оплачивая его услуги новенькими хрустящими бумажками. Карточный выигрыш, объяснял он наличие в бумажнике толстой пачки банкнот, и слова эти нельзя было назвать ложью. Ньютон изнывал от желания вернуться в Атлантик-Сити, чтобы взять реванш. Рэя в казино не тянуло, однако сама по себе идея была неплохая: он мог бы хвастать новой удачей и без опасений сорить деньгами.

Хранились они теперь в боксе 37Ф. Старая ячейка была по-прежнему зарегистрирована на имя Рэя Этли, но лежала там лишь мебельная рухлядь. Бокс 37Ф арендовала некая фирма под скромным названием «Эн-Ди-И», составленным из первых букв фамилий летных инструкторов. По документам, новый бокс не имел к Рэю никакого отношения. Арендован он был на три месяца.

– Сделка должна остаться абсолютно конфиденциальной,– произнес Рэй, глядя в глаза миссис Чейни.

– Здесь все абсолютно конфиденциально.– Хозяйка склада заговорщически подмигнула клиенту.– Главное, не опаздывайте с оплатой.

Коробки с банкнотами он переносил под покровом ночной тьмы, по одной за раз, настороженно поглядывая на видневшуюся вдалеке фигуру охранника. Боксы ничем не отличались друг от друга, и когда увесистая тара заняла свое место в углу, Рэй вторично дал себе слово, что не станет заглядывать сюда через день. Никогда раньше богатство в три миллиона не представлялось ему такой обузой.

Гарри Рекс не звонил. Он ограничился лишь второй бандеролью с письмами и газетными вырезками. Рэй вскрыл все конверты в поисках очередного анонимного послания, но ничего подобного не оказалось.

Закончились экзамены. Впереди была церемония выпуска, после которой университет до осени опустеет. Рэй уже попрощался со своими студентами – со всеми, кроме Джоан Кейли. Та сообщила, что намерена провести лето в Шарлотсвилле, и напомнила профессору о данном обещании.

– Давай дождемся, когда ты перестанешь быть студенткой,– сказал Рэй, проклиная свой длинный язык.

Оба находились в его рабочем кабинете, дверь – нараспашку.

– Осталось всего несколько дней.

– Совершенно верно.

– Тогда почему бы не назначить дату?

– Будем уважать существующие порядки. Сначала – выпуск.

Одарив его многозначительной улыбкой, Джоан вышла. Рэй понял, что просто так от нее не отделается. Подошедший из противоположного конца коридора Карл Мерк проводил фигуру Кейли долгим оценивающим взглядом.

– Какие пропорции!

Рэй слегка смутился.

– Она мне и шагу ступить не дает.

– Будь осторожен. Ты далеко не первый, кто ее заинтересовал.

Они стояли на пороге кабинета. Карл вытащил из кармана чуть помятый, странного вида конверт.

– На, полюбуйся.

– Что это?

– Приглашение на «Бал дроздов».

– Как ты сказал?

– Первый и, по-видимому, единственный в своем роде бал в честь дроздов. Грандиозный благотворительный вечер, цель которого – обеспечить в окрестностях города сносные условия для жизни птиц. Глянь, кто устраивает вечеринку.

Рэй медленно прочел первую строку: «Вики и Лью Родовски имеют честь пригласить Вас…»

– Носорог занялся спасением пернатых. Трогательно, правда?

– По пять тысяч долларов с пары?– Он не верил своим глазам.

– Для Шарлотсвилла это, безусловно, рекорд. Конверт, который ты держишь в руке, пришел на имя декана факультета. Он, видишь ли, в списке почетных гостей. О нас с тобой не вспомнили. Но сумма шокировала даже его супругу.

– Сьюзи? Она же высечена из камня.

– На первый взгляд. В общем, Родовски послал приглашения двумстам семьям. Рассчитывает собрать около миллиона и научить всех, как нужно вести подобные дела. Сьюзи говорит, пусть радуется, если придет человек сорок.

– То есть сама она туда ни ногой?

– Ни в коем случае, и декан безмерно рад этому. По его словам, впервые за десять лет жена решилась пропустить столь великосветское мероприятие.

– А музыку обеспечивают «Дрифтере»?– Рэй пробежал глазами программу вечера.

– Группа запросила с него пятьдесят тысяч.

– Идиот.

– Знай наших! Прибывает какой-то клоун с Уолл-Стрит, подбирает себе новую жену, покупает ранчо, начинает швыряться деньгами и считает собственную персону звездой первой величины.

– Меня там не увидят.

– Тебя и не приглашали. Бумажку можешь сохранить на память.

С этими словами Карл зашагал по коридору, а Рэй вернулся в кабинет, небрежно бросил конверт на стол. Опустившись в кресло, смежил веки и предался мечтам. Перед глазами возникла Джоан Кейли в черном вечернем платье, с обнаженной ниже талии спиной и глубоким вырезом на груди. Крутобедрая, тринадцатью годами моложе Вики и в тысячу раз привлекательнее. Вот она берет его за руку, ведет танцевать. Славящиеся своим пристрастием к рваным ритмам «Дрифтере» вдруг начинают медленное танго. Гости не сводят с пары изумленных взглядов и шепотом переспрашивают друг друга: «Господи, кто это?»

Приняв брошенный вызов, Вики тянет в центр зала своего супруга. На Лью сшитый модным портным смокинг, который, правда, не скрывает округлого брюшка; из-за ушей торчат пучки седоватых волос. Родовски, Родовски, старый ты козел, пытающийся снискать уважение окружающих дурацкой заботой о птицах! Неизлечимый артрит делает тебя похожим на ковыляющую по льду хромую утку. Безумно дорогое платье твоей жены, которой ты так гордишься, открывает взорам ее прозрачные от жесткой диеты руки и ноги.