Джон Гришем - Повестка

– Я весь внимание.

– Проблема в том, что через год или два после курса у многих пациенток начинает подтекать сердечный клапан. Тысячи женщин оказались в кардиологических клиниках, суды Калифорнии и Флориды завалены исками против компании. Около полугода назад вмешалась сенатская комиссия по здравоохранению, и в прошлом месяце «Лурей» была вынуждена отозвать свою продукцию с рынка.

– В чем непосредственно заключаются твои обязанности, Форрест?

– Теперь я – консультант.

– И по каким же вопросам?

– Рад, что тебя это интересует. Сегодня, например, я побывал в Дайсберге, Теннесси, беседовал с супружеской парой. Врач, которому платят те же юристы, что и мне, проверил их моторы, написал заключение и… Ну, смелее!

– Ты обрел новых клиентов.

– Именно. Сейчас их у меня уже сорок.

– Сколько в среднем выплачивают по иску?

– Десять тысяч. Исков у нас более восьмисот, это восемь миллионов долларов. Половина уходит юристам, а бедные пациентки остаются ни с чем. Добро пожаловать в эру массового надувательства!

– А ты-то что имеешь?

– Базовый оклад, премию за каждого нового клиента и процент от выигранного иска. В целом по стране их может быть полмиллиона, так что мы уверенно смотрим в будущее.

– Предвкушая пять миллиардов?

– У «Лурей» их восемь – наличными. Сейчас здесь только ленивый не говорит о «Тощем Бене».

– Этическая сторона, как я понимаю, тебя не тревожит?

– Какая, к черту, этика! Мы живем в стране чудес. Этика хороша для тех, кто читает лекции студентам, Рэй.

– Такое я уже слышал.

– Словом, у меня тут золотые россыпи. Решил вот поделиться с братцем.

– Рад за тебя.

– У вас еще никто не раскопал эту жилу?

– Насколько мне известно, нет.

– Держи руку на пульсе. Твои коллеги почуяли запах жареного и потихоньку переходят в наступление. Чем больше исков, тем солиднее гонорар.

– Посмотрю, что тут у нас творится.

– До встречи!

– Будь осторожен, Форрест.

Следующий раз телефон зазвонил в половине третьего ночи. Как обычно бывает в такое время, звонок долго не умолкал. Рэй нащупал выключатель, зажег ночник и снял трубку.

– Рэй, это Гарри Рекс, извини, если разбудил.

– Что у тебя?– Было ясно: ничего хорошего.

– Форрест. Час назад я говорил с ним, а затем с сестрой Баптистского госпиталя в Мемфисе. Лежит в отдельной палате со сломанным носом.

– Давай-ка с самого начала, Гарри.

– Он пошел в бар, нажрался, полез в драку. Ничего нового. Противник, похоже, оказался серьезным. У Форреста все лицо в швах. Врачи собираются продержать твоего брата до утра. Я пообщался с хирургом, заверил, что труды его будут оплачены. Просил не давать Форресту болеутоляющего и транквилизаторов. Они же не знают, с кем имеют дело.

– Прости, Гарри. Тебе опять пришлось ввязываться в наши дрязги.

– Чепуха. Но он определенно рехнулся, Рэй. Затянул старую песню о наследстве, о своих законных правах. Результат алкогольного отравления, ясно. И все же учти: Форрест теперь не отступится.

– Пять часов назад я разговаривал с ним по телефону. Он был совершенно трезв.

– Наверное, перед самым уходом. В госпитале ему вкатили-таки успокоительного, чтобы зафиксировать сломанную переносицу. Боюсь, как бы они не переусердствовали там с наркотиками. Жаль, жаль.

– Прости, Гарри.– Придумать что-либо другое Рэй не мог. После затянувшейся паузы добавил: – Всего пятью или шестью часами ранее он казался нормальным человеком.

– Он сам позвонил тебе?

– Да. Решил похвастаться новой работой.

– Ты про «Тощего Бена»?

– Да. Это и вправду стоящее дело?

– Похоже на то. Наши юристы сворой набросились на производителя. Для них главное – количество исков. Нанимают бедолаг вроде Форреста и бросают их в драку.

– Они должны быть лишены лицензии.

– Половина из нас должна. По-моему, тебе стоит приехать. Чем раньше мы решим вопрос о наследстве, тем скорее Форрест возьмется за ум. Мне тошно слушать его обвинения.

– Дата слушания в суде известна?

– В принципе можно подойти туда на следующей неделе, в среду. Думаю, будет лучше, если ты задержишься у нас на несколько дней.

– Я, собственно, так и собирался. Подъеду, можешь рассчитывать.

– Только предупреди. Хочу, чтобы ты застал Форреста трезвым.

– Еще раз прости, Гарри Рекс.

Заснуть после разговора Рэю не удалось. Он рассеянно листал в гостиной сборник постановлений Верховного суда страны, когда прозвенел очередной звонок, на этот раз его новенького сотового телефона. Явно ошиблись номером, подумал он, нажал кнопку и настороженно произнес:

– Алло?

– Почему вы не спите?– прозвучал в трубке глубокий бархатистый голос Кори Кроуфорда.

– Мешают звонки. Где вы?

– Неподалеку. У вас все в норме?

– Да. Сейчас четыре утра. Скажите, ваши подчиненные когда-нибудь спят?

– Они почти все время дремлют. На вашем месте я бы выключил свет.

– Благодарю за совет. А что, мои окна кого-то интересуют?

– Пока нет.

– Это успокаивает.

– Мне нужно было убедиться.

– Понимаю.

Рэй выключил свет в комнатах и отправился в спальню, где горел всего лишь ночник. Мысль о нескольких сотнях долларов, которые он выложит детективу за его бдительное дежурство, прогнала остатки сна. «Не валяй дурака,– сказал себе Рэй.– На данный момент это твое самое разумное вложение денег».

Ровно в пять он крадучись, как если бы за ним кто-то наблюдал, пробрался в кухню и, не зажигая света, наполнил кофейник. Дожидаясь, пока напиток сварится, позвонил Кроуфорду.

– Слушаю,– прозвучал из трубки заспанный голос.

– У меня тут поспевает кофе, не хотите чашечку?

– Идея так себе, но все равно спасибо.

– Один момент, Кори. Сегодня после обеда я вылетаю в Атлантик-Сити. Ручка у вас с собой?

– Да, записываю.

– В три часа, на белой «бонанзе», бортовой номер восемь-один-пять-Ромео, имя инструктора – Фог Ньютон. Ночь проведем в казино «Каньон» и вернемся завтра к полудню. Машину свою я оставлю в аэропорту, как обычно. Еще что-нибудь?

– Мы понадобимся вам в Атлантик-Сити?

– Нет. Обойдусь.

Организацией консорциума занялся один из приятелей Дика Докера. К нему присоединились два офтальмолога, руководившие клиниками в Западной Виргинии. Оба совсем недавно овладели навыками пилотирования, но уже твердо вознамерились сократить время своих перелетов. Приятель Докера рассчитывал пользоваться «бонанзой» не более двенадцати часов в месяц. Троице оставалось найти четвертого члена и заключить сделку. Предполагалось, что каждый пайщик внесет в общий фонд пятьдесят тысяч долларов, а недостающую сумму консорциум возьмет в банке – цена самолета составляла триста девяносто тысяч, и снижать ее хозяин не собирался. Ссуда должна была быть погашена в течение шести лет, ежемесячная выплата по ней равнялась восьмистам девяноста долларам на человека.