Роберт Финн - Адепт

— Спасибо, Берни. — Улыбка Сьюзен стала еще шире. — Меня очень заинтриговал этот Теракус. Вы не знаете, почему он собирал свою коллекцию? Как ученый или для продажи?

Лицо Берни полностью прояснилось.

— Да, это довольно любопытно. Похоже, он никого не подпускал к своим находкам — более «частную» коллекцию трудно себе вообразить. Судя по его письмам, Теракус просто хранил то, что у него было; я не нашел ни одного упоминания о торговой сделке. Так что вряд ли он являлся скупщиком. С другой стороны, никаких связей Теракуса с академическим кругами мы не обнаружили. Получается, что последние тридцать лет он собирал архив исключительно для собственного удовольствия. Чем он зарабатывал на жизнь, понятия не имею. Человек-загадка, да и только.

— В самом деле, — кивнула Сьюзен. — Очень интересно. И вы говорите, что в документах речь идет в основном о магии и мифах?

— Да, магии очень много — легенды о великих колдунах, пособия по ворожбе, списки заклинаний, даже немного философии. Большая часть материалов на средневековой латыни — я имею в виду язык; сами тексты относятся к другим эпохам. Боюсь, будет трудно установить, на какие древние источники ссылаются эти поздние копии, если только нам не повезет где-нибудь в другом месте. В том, что это именно копии, а не подделки, я не сомневаюсь, хотя вы не должны отбрасывать и такую возможность. Кроме того, — продолжал Берни, — в архиве есть кое-какие сведения о различных амулетах. Первый текст, на который я наткнулся, меня совершенно поразил. Кажется, он был одним из последних приобретений Теракуса. Насколько я понял, это латинский перевод какой-то тибетской книги, посвященной знакам и символам целительства. Смысл работы сводится к тому, что боги очень неравнодушны к этим знакам. Стоит нанести их на больного, и божество сразу обратит внимание на несчастного, после чего тот, возможно, будет исцелен. Весьма любопытно. В другом тексте — вероятно, созданном в шестнадцатом веке во Флоренции, — обсуждаются правила, по которым один колдун не может накладывать свои чары на другого. Не представляю, кто мог это написать. И для кого это было написано. Неужели автор говорил серьезно? В общем, какой документ ни возьми, вопросов возникает больше, чем ответов.

Сьюзен вздохнула.

— Мне уже не терпится начать.

Берни кивнул:

— Я готов. — За разговором он успел проглотить оба пончика и запить их чаем. — Пойдемте вниз. В этом здании под землей находится не меньше комнат, чем наверху. Мы спустимся во второй подвальный этаж, на самый нижний уровень. Там отличные условия для хранения книг, если поддерживать нужную влажность. Надеюсь, вы не страдаете клаустрофобией? Впрочем, не волнуйтесь, вы быстро привыкнете.

Вместе с Берни Сьюзен вернулась в главный холл и остановилась перед старомодным решетчатым лифтом, достаточно просторным, чтобы в нем поместилось фортепьяно. Входя в здание, Сьюзен поднялась по лестнице, поэтому первый этаж, где она сейчас стояла, находился почти в двух метрах над землей. Лифт опустил их в полуподвальные помещения, немного ниже уровня улицы, и поехал дальше. Глубже располагались еще два этажа, где солнце заменяли лампы дневного света. По мере спуска на индикаторе под потолком кабинки загорались все новые квадратики. Наконец включился последний, крайний слева, с надписью «-2».

Берни и Сьюзен вошли в большую комнату напротив площадки лифта. Света в ней было мало, если не считать нескольких ярких ламп, освещавших рабочие столы. Берни показал своей спутнице, где что расположено, и объяснил, как открывать папки с документами и работать на компьютере. Потом он оставил ее наедине с бумагами и отправился за пропуском.

Сьюзен бегло просмотрела документы в папке и, вытащив один из них, поместила его на подставку и включила галогенную лампу. Достав из сумки записную книжку и желтый карандаш, она начала делать заметки. Когда Берни вернулся, Сьюзен едва подняла голову.

Два часа пролетели незаметно. Наконец Сьюзен отложила карандаш и, повернувшись к Берни, напомнила про сканирование документов.

Берни показал, как пользоваться новой камерой для статической съемки и большим планшетным сканером. Сьюзен немедленно приступила к работе и успела отсканировать целую пачку документов, прежде чем Берни объявил, что собирается домой.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила Сьюзен. — Встретимся завтра утром, хорошо? Поговорим о моем рабочем графике.

Берни кивнул.

— Не задерживайтесь допоздна, — предупредил он. — Мы закрываемся в девять.

— Берни, я могу отсюда позвонить? Хочу поговорить с моим кембриджским профессором, — попросила Сьюзен.

— Как же, знаменитый профессор Шоу! Наш декан был его учеником — чуть ли не во времена Крестовых походов. Без обид, конечно, — улыбнулся Берни.

Он взял листочек и написал код, необходимый для междугородных звонков. Потом Берни удалился, на прощание махнув рукой.

В течение дня в зал заходили еще один-два человека, но большую часть времени Сьюзен работала одна. К вечеру почти вся комната погрузилась в темноту.

Сьюзен пересела за соседний стол, где стоял телефонный аппарат, набрала код и нужный номер. Ответили почти сразу.

— Профессор, это Сьюзен Милтон.

— Сьюзен, дорогуша, как ваши дела?

— Замечательно, профессор. Я хочу вас поблагодарить за то, что вы отправили меня сюда. Им придется вышвырнуть меня на улицу, иначе я просто не уйду. Коллекция изумительна.

— Я так и думал.

— Профессор, мы можем поговорить? Не хочу отвлекать вас от важных дел.

Мне только что прислали туристический проспект с рекламой отдыха в Тоскане. Звучит заманчиво, но я отложу более подробное изучение их предложений, раз уж вы оказали мне любезность, позвонив сюда.

Сьюзен покачала головой:

— Я уверена, что у вас серьезная работа, но с вашей стороны очень мило, что вы это отрицаете. Хотите, я расскажу, над чем работала сегодня днем?

Несколько минут они вели увлекательную беседу, которую профессор прерывал кое-какими замечаниями и вопросами, чтобы уточнить особенно заинтересовавшие его детали.

Немного погодя профессор Шоу произнес:

— Надеюсь, все были с вами достаточно вежливы и обходительны?

Сьюзен сразу насторожилась.

— Господи, что вы такого сделали? Я слышала, здешний декан был вашим студентом. Вы что, пригрозили вызвать в институт его родителей, если он не примет меня как королевскую особу?

Профессор фыркнул:

— Для здравомыслящей женщины у вас слишком смелое воображение. Я просто между делом упомянул вас в разговоре, больше ничего. И уж подавно никому не угрожал.

— Ладно, все равно спасибо вам и Хамфри Богарту. Берни Лэмпуик с меня чуть ли не пылинки сдувал. Правда, поначалу он вел себя довольно нервно, и я приписала это своим неотразимым чарам. Теперь-то я понимаю, что он просто опасался за свою жизнь. Хотя, возможно, дело осложнялось еще тем, что эти бедняги общаются с женщинами не чаще чем раз в году. В любом случае мы с ним поладили.