Брэд Мельцер - Книга судьбы

Номер Третий раскрыл объятия, и Нико припал к его груди. Он слышал рыдания Номера Третьего. Видел слезы в его глазах. Он больше не был для Нико незнакомцем. Он стал членом семьи. Отцом.

Фатум , — решил в тот день Нико. Его судьба.

В течение следующего месяца Троица объяснила, в чем будет заключаться его миссия. Они рассказали ему о враге и показали, как он силен. От Вольтера и Наполеона до Уинстона Черчилля франкмасоны в течение многих веков воспитывали и пестовали самых влиятельных членов общества. В музыке у них были Моцарт, Бетховен и Бах. В литературе — Артур Конан Дойл, Редьярд Киплинг и Оскар Уайльд. В бизнесе они продвигались к вершинам власти с помощью Генри Форда, Фредерика Мейтэга и Дж. К. Пенни.

В Соединенных Штатах их могущество возросло до необозримых высот: от Бенджамина Франклина до Джона Хэнкока, восемь человек из тех, кто подписал «Декларацию независимости», были масонами. Девять человек, подписавших Конституцию США. Тридцать один генерал в армии Вашингтона. Пять судей Верховного суда США, начиная от Джона Маршалла и заканчивая Эрлом Уорреном. Год за годом, век за веком масоны брали под свое крыло тех, кто оказывал наибольшее влияние на общество: Поль Ревир, Бенедикт Арнольд, Марк Твен, Джон Уэйн, Рой Роджерс, Сесил Б. Де Милль, Дуглас Фербэнкс, Кларк Гейбл, даже Гарри Гудини. И разве можно назвать совпадением то, что Дуглас МакАртур стал генералом армии? Или что Джозеф Смит основал целую религию? Или что Эдгару Гуверу на блюдечке преподнесли ФБР? Или даже то, что Базз Олдрин оказался на борту первой ракеты, полетевшей на Луну? Это все были поворотные пункты, вехи в истории. Оставленные масонами. Не считая того, что они шестнадцать раз занимали Белый дом: президенты Джордж Вашингтон, Джеймс Монро, Тедди Рузвельт, Франклин Делано Рузвельт, Трумэн, Линдон Джонсон, Джеральд Форд… и, как объяснила Троица, самые главные из них — Лейланд Ф. Мэннинг и чудовище, известное под именем Рона Бойла.

Ровно через месяц после первой встречи Троица раскрыла ему грех Бойла. Как они сделали и с отцом Нико.

Раскачиваясь и пощипывая первую струну, Нико услышал, как застонали шины, с недовольным хрустом давя подмерзший ледок. В поле его зрения вплыл массивный черный внедорожник, «дворники» которого смахивали с ветрового стекла снег, как надоедливых мух. Нико не прерывал своего занятия, прекрасно помня, что черные внедорожники обыкновенно означали Службу. Но, когда машина поравнялась с кизиловым деревом, Нико увидел, что сиденье пассажира пустовало. Служба никогда не приезжала в одиночку.

Три с половиной минуты , — сказал себе Нико, следя за движением секундной стрелки по циферблату. К этому моменту он уже давно произвел все необходимые подсчеты. Три с половиной минуты в среднем. Именно столько требовалось врачам, сиделкам, даже его сестре до того, как она перестала навещать его. Она всегда тратила лишние тридцать секунд на то, чтобы взять себя в руки, но даже в самые мрачные дни — в то черное воскресенье, когда он попытался причинить себе вред, — трех с половиной минут было более чем достаточно.

Нико снова опустил взгляд на секундную стрелку на часах. Одна минута… две… три… Он закрыл глаза, склонил голову и стал молиться. Три с половиной . Нико открыл глаза и обернулся к двери своей крошечной, десять на пятнадцать футов, комнатки.

Дверная рукоятка слегка повернулась, и на пороге появился санитар с налитыми кровью глазами.

— Нико, ты в порядке? К тебе посетитель, — окликнул он.

Восемь лет он наблюдал. Восемь лет ждал. Восемь лет верил, что Книга Судеб не может ошибаться. Когда в комнату вошел мужчина с ирландскими чертами лица и черными, как вороново крыло, волосами, Нико почувствовал, как глаза его наполняются слезами.

— Рад видеть тебя, Нико, — сказал Римлянин. — Очень рад. Давненько мы не виделись.

— Библиотека президента Мэннинга. Чем могу служить? — спрашивает секретарь.

— У меня есть несколько вопросов относительно президентских архивов, — говорю я, поглядывая на дверь своего кабинета, чтобы убедиться, что она закрыта. Рого предложил мне позвонить из его конторы, но я и так уже отсутствовал слишком долго.

— В таком случае я переключу вас на дежурного архивариуса, — предлагает секретарь.

Щелчок, и я отправляюсь по новому адресу. Собственно, я мог бы обратиться непосредственно к заведующему библиотекой, как и предлагал Рого, но предпочел не афишировать свой интерес.

— Говорит Кара. Что я могу для вас сделать? — раздается в трубке мягкий женский голос.

— Привет, Кара. Это Уэс из отдела персонала. Мы пытаемся разыскать кое-какие из старых файлов о Роне Бойле для книги памяти, над которой сейчас работаем. Поэтому я подумал, что, быть может, вы поможете нам свести некоторые данные воедино?

— Прошу прощения… Как, вы сказали, вас зовут?

— Уэс Холлоуэй. Не волнуйтесь… мое имя есть в списке сотрудников, — со смехом добавляю я.

Женщина не поддерживает моего веселья.

— Прошу прощения, Уэс, но прежде чем мы выдадим какие-либо документы, вам необходимо заполнить анкету Закона о праве на доступ к информации, в которой необходимо указать, кто и зачем…

— Президент Мэннинг. Это его личный запрос, — перебиваю я.

У каждого правила и закона есть исключения. Полицейские имеют право ехать на красный свет. Врачи в экстренных случаях могут парковаться в неположенных местах. А если вас зовут Лейланд Мэннинг, вы можете получить любой необходимый лист бумаги из президентской библиотеки Лейланда Мэннинга.

— Тогда скажите, что именно вам нужно. И я начну подбирать необходимые документы, — предлагает архивариус.

— Прекрасно! — отвечаю я, открывая толстую папку-скоросшиватель у себя на столе. Первая страница озаглавлена «Президентский архив и исторические материалы». Мы называем ее путеводителем по крупнейшему в мире дневнику.

В течение четырех лет нашего пребывания в Белом доме каждый отправленный файл, каждое сообщение по электронной почте, каждая поздравительная рождественская открытка регистрировались, копировались и сохранялись в особом массиве. Когда мы покидали Вашингтон, понадобились пять военных транспортных самолетов, чтобы перевезти сорок миллионов документов, свыше миллиона фотографий, двадцать миллионов распечатанных сообщений электронной почты и сорок тысяч «артефактов», включая четыре различных телефона Трусливого Льва, два из которых были сделаны вручную и несли на себе президентский лик. Но чтобы найти иголку, нужно залезть в стог сена. А единственный способ узнать, что задумал Бойл, — это открыть ящики его письменного стола и посмотреть, что лежит внутри.