Брэд Мельцер - Книга судьбы

— Как идет подготовка к празднованию дня рождения? — поинтересовалась она, ставя стул к столу.

— Какая подготовка? — непонимающе уставился на нее Дрейдель.

— К дню рождения Мэннинга, — с нажимом произнес Уэс. — Мы с тобой виделись сегодня утром…

— А, да, все прекрасно, — ответил Дрейдель, тщательно поправляя пробор и водружая на нос очки в тонкой металлической оправе. — Я думал, ты имел в виду мою вечеринку по сбору средств.

— Уже решили, где вы его будете праздновать? — спросила Лизбет.

— Еще нет. Обдумываем варианты, — в один голос ответили Уэс и Дрейдель.

Лизбет согласно кивнула головой. Эти ребята прошли подготовку в Белом доме. Их не поймаешь на дешевые трюки из низшей лиги. Лучше не напирать, а постараться выяснить все, что можно, исподволь, ненавязчиво.

— Да ладно, вы разве не слышали, что сказала первая леди? — спросила журналистка. — Она сказала, что обожает мою колонку . И сюда я пришла не для того, чтобы пить вашу кровь.

— Тогда для чего вы принесли с собой орудие производства? — поинтересовался Дрейдель, кивком указывая на ее блокнот.

— Это вас пугает? А если я уберу его назад в кобуру? — предложила она, запуская руку под стул и пряча ручку и блокнот в сумочку. — Так лучше? — спросила Лизбет.

— Я просто пошутил, — отозвался Дрейдель, явно заставляя себя быть вежливым. Вне всякого сомнения, они обсуждали секрет, принадлежавший именно ему.

— Послушайте, ребята — взмолилась Лизбет. — Прежде чем вы начнете… О черт, прошу прощения…. — Сунув руку в карман черного пиджака, Лизбет вытащила оттуда сотовый телефон и нажала кнопку «прием». — Привет, Винсент… Да, только что… Ты шутишь, наверное. Подожди секунду, не клади трубку. — Повернувшись к Уэсу и Дрейделю, она добавила: — Прошу прощения, мне надо поговорить… Я быстренько. — Прежде чем кто-то из них успел отреагировать, она вскочила с места и быстрым шагом направилась к главной двери. — Проследите за моей сумочкой! — крикнула она Уэсу и Дрейделю, плечом распахивая дверь и выходя в богато украшенное канделябрами фойе Центра сценического искусства Крэвиса. Телефон она крепко прижимала к уху. Но слышала лишь голоса двух молодых людей, которых только что оставила внутри.

— Ты сказал ей, что мы занимаемся подготовкой празднования ? — прошипел Дрейдель.

— А что ты хотел, чтобы я сказал? — парировал Уэс. — Что я пытался спасти то, что осталось от твоего брака?

Незыблемое правило номер восемь: если действительно хотите узнать, что думают о вас люди, выйдите из комнаты и послушайте, что они говорят. Лизбет дорогой ценой усвоила это правило на одной из вечеринок в Палм-Бич, когда местная светская львица заплатила сторожу на парковке полторы тысячи долларов, чтобы подслушать разговор Лизбет с одним из ее конфиденциальных источников. Неделей позже Лизбет сэкономила полторы тысячи и просто обзавелась двумя сотовыми телефонами. Сегодня первый телефон лежал в ее сумочке, которая осталась в комнате с Уэсом и Дрейделем. Второй она в данную минуту прижимала к уху. Когда она прятала блокнот, ей понадобилось не больше секунды, чтобы нажать кнопку ускоренного набора номера второго телефона. И вот — спустя один ложный телефонный звонок — незыблемое правило номер восемь еще раз продемонстрировало, почему оно остается одним из самых важных в ее профессии.

— Но если она узнает о Бойле… — вновь зазвучал на другом конце линии голос Уэса.

— Полегче, трусишка — она не узнает о Бойле, — возразил ему Дрейдель. — И вообще, раз уж мы заговорили о нем, расскажи, что ты узнал…

Оставшаяся одна в фойе Лизбет едва не грохнулась на пол. Бойл? Она огляделась по сторонам, рядом никого не было. Все наслаждались «Вечером с президентом Лейландом Ф. Мэннингом». Лизбет слышала раскаты его голоса, доносящиеся со сцены. К ее веснушчатым щекам прилила кровь. Наконец-то… после стольких лет… в ее руках оказалась история, тянувшая на «пятерку с плюсом».

— А-а-а-х! — Римлянин взвыл от боли, когда Бенджамин простерилизованными ножницами принялся срезать кусочки омертвевшей серой кожи вокруг раны в ладони. — Мне больно!

— Хорошо, это значит, что нервы не повреждены, — сухо заметил Бенджамин. Они были в маленьком кабинете в подвале, который его бывшая супруга использовала для занятий электролизом. Римлянин сидел на модерновой кожаной софе, Бенджамин раскачивался на вращающемся стуле из нержавеющей стали. — Сиди спокойно, — добавил он.

Положив большой палец на ладонь Римлянина, а остальными обхватив его кисть, Бенджамин сильно нажал на рану. На этот раз Римлянин был готов. Он даже не вскрикнул.

— Перелома костей или подвижности не наблюдается… Тем не менее нужно сделать рентген. На всякий случай.

— Со мной все в порядке.

— Ну да, я понял это еще тогда, когда ты вырубился у меня на пороге. Прямо-таки образчик великолепного здоровья. — Разогнув скрепку для бумаг, Бенджамин принялся вертеть металл в пальцах, пока у него получилось подобие окружности с кончиками, разведенными примерно на сантиметр. — Сделай мне одолжение и закрой глаза. — Римлянин повиновался, и Бенджамин легонько прижал концы скрепки к его большому пальцу. — Сколько кончиков ты чувствуешь?

— Два, — ответил Римлянин.

— Хорошо. — Бенджамин проделал ту же операцию с каждым пальцем, после чего наложил на руку Римлянину свежую марлевую повязку. Дойдя до окровавленной ступни Римлянина, он вынул из раны обрывки носка и шнурка, после чего приложил скрепку к ноге. — Сколько кончиков сейчас?

— Один.

— Хорошо. Должен сказать, это чудо, что у тебя нет перелома предплюсневой кости.

— Да, Господь на моей стороне, — отозвался Римлянин, шевеля пальцами забинтованной руки и трогая марлевую повязку. Крови не было, но боль осталась. И Нико заплатит за это.

— Постарайся не намочить рану и держи ее в приподнятом положении, — сказал Бенджамин, заканчивая бинтовать ногу Римлянина.

— Получается, я могу лететь самолетом?

— Лететь? Нет… забудь об этом. Пришло время передохнуть. Ты понял? Несколько дней тебе не стоит много двигаться и волноваться.

Римлянин хранил молчание. Склонившись, он пытался осторожно всунуть ногу в туфли, которые Бенджамин принес сверху.

— Ты слышал, что я сказал? — обратился к нему Бенджамин. — Сейчас не лучшее время бегать наперегонки.

— Сделай мне одолжение и запиши эти предписания, — ответил Римлянин, направляясь к двери и стараясь не хромать. — Я позвоню тебе попозже.

С этими словами он вышел наружу, не оглядываясь и нащупывая в кармане сотовый телефон.

Через десять цифр в трубке послышался приятный женский голос:

— Бюро путешествий и экскурсий, чем я могу вам помочь?