Майкл Морли - Паутина смерти

Либерманы специализировались на всех видах графологического анализа, включая определение подлинности подписей и их подтверждение, выявление изменений в завещаниях, документах на землю, договорах и других деловых бумагах.

Стены тесной приемной украшал коллаж из сотен фальшивых чеков, которые когда-то принесли Мэнни копы для проведения экспертной оценки. Под чеками, общая сумма которых при переводе в наличные составила бы два миллиона долларов, сидел сын Мэнни — Дэвид. Он занимался административной работой и отвечал на телефонные звонки. Красив необыкновенно. Но… гомосексуалист, голубее самого Элтона Джона. «Какая жалость», — подумала Фернандес, глядя в темно-карие глаза, пока Дэвид разговаривал по телефону.

Прикрыв рукой трубку, Дэвид шепнул:

— Проходите прямо к нему, агент Фернандес, отец не будет возражать!

— Спасибо, — ответила Фернандес, все еще размышляя, нельзя ли переделать Дэвида в нормального мужчину. Даже если не получится, почему бы не попробовать.

Постучавшись, Фернандес открыла простую деревянную дверь и вошла в бедно обставленную комнату. Мэнни тратил деньги только на самое необходимое в жизни. А самым необходимым он считал инструменты для работы.

В последнее время Мэнни совсем оглох. Поэтому не услышал, как Фернандес вошла и остановилась в дверном проеме, ожидая приглашения пройти в комнату.

Старик сидел за пустым столом, на котором стояли только яркие лампы, наклоненные под углом, и лежало множество невероятно дорогих луп на длинных рукоятках, похожих на сосательные леденцы на палочке. На Мэнни были старый темно-синий пиджак, белая рубашка и туго затянутый на шее синий галстук. «Профессионал — снаружи, профессионал — внутри», — любил повторять Мэнни детям.

— Доброе утро, мистер Либерман, — пропела Фернандес.

Мэнни немного повернул лысеющую голову в сторону Фернандес, продолжая рассматривать одним глазом через лупу документ, лежавший перед ним.

— Доброе-доброе, агент Фернандес. Пришла донимать бедного старика?

— Вовсе нет, — солгала она, проходя в центр комнаты. — На самом деле я пришла обрадовать вас!

Фернандес достала из сумки бумажный пакет с особыми кексами, покрытыми сахарной пудрой, которые можно купить только в булочной рядом с домом ее родителей на острове Стейтен-Айленд.

Только тогда Либерман поднял голову.

— Ах, да ты просто ангел, спустившийся с небес! — сказал он, принимая гостинец.

Кексы с сахарной пудрой стали их шуточкой еще со времен первого дела, над которым пришлось вместе работать. Мэнни помогал Анжелите задержать в Манхэттене ювелира-мошенника и его подельника — профессионального вора. Ювелир продавал бриллианты чистой воды состоятельным клиентам, а затем сообщал вору адрес, где «сахарок». Стащив бриллианты, вор возвращал их ювелиру, который в качестве вознаграждения выплачивал ему часть стоимости. Затем ювелир перепродавал «сахарок» через принадлежавшие ему в других штатах магазины.

— Знаешь, Анжелита… — пробормотал Мэнни с блеском в глазах, — если бы я был лет так на двадцать пять помоложе и не женат, мы с тобой могли бы…

— О да! — рассмеялась Фернандес. — Мы с тобой могли бы… А потом бы ты загремел в тюрьму за совращение малолетних!

Оба расхохотались.

Фернандес взяла крошечный кекс и с хрустом откусила покрытую сахаром верхушку.

— У вас для меня что-нибудь есть, мистер Либерман, или зайти позже?

Мэнни вздохнул. Он прекрасно понимал, что молодая нахалка его использует, и ему это очень нравилось. Мэнни убрал в папку документ, который рассматривал, и положил ее в стол. Потом вынул другую папку. Фернандес тут же узнала аккуратно вырезанный кусок картона с надписью, сделанной черным фломастером. Это от коробки, в которой лежал череп Сары Карни. Мэнни вытащил и копию записки БРМ, адресованной итальянской полиции, и положил рядом с картоном.

— Знаю, вы, молодежь, всегда куда-то торопитесь, поэтому буду краток, — сказал Мэнни, складывая ладони вместе. — Итальянская и американская посылка были подписаны одним и тем же человеком и одним и тем же фломастером.

Глаза Фернандес расширились, когда она поняла, какие выводы следуют из короткого заключения Мэнни.

— Вы уверены? — спросила она.

Нацепив на нос очки в золотой оправе, Мэнни, усмехнувшись, посмотрел на Фернандес:

— Ага, теперь ты хочешь услышать подробный отчет?!

— Да.

— Ну ладно! Тогда начнем с теории. Ты знаешь, что я немного старомоден, когда дело касается способов и методов работы. Но они меня еще ни разу не подводили. Я отделил мельчайшие частицы чернил с надписей обоих образцов, которые ты мне передала, и подверг их пиролитической газовой хроматографии — мой излюбленный метод при анализе краски и волокна. Последняя операция, производимая в этом процессе, действительно уникальна. Я доверяю этому методу безоговорочно, поэтому могу с уверенностью подтвердить в любом суде, что оба образца полностью совпадают.

— Замечательно, — сказала Фернандес, забирая вещественные доказательства. — Получается, что тип фломастера один и тот же, возможно даже, что надписи сделаны одним фломастером. Но вы не нашли подтверждения, что одним и тем же человеком?

— Нет, почему же, нашел. Ты ведь знала, что найду, поэтому и обратилась ко мне, а не к кому-то другому!

— Мистер Либерман, да к кому бы я пошла?! Вы лучший эксперт!

— Лесть, дорогая моя Фернандес, верный способ получить желаемое.

Вытащив из конверта бумажную кальку, Мэнни прикрепил ее скрепкой к копии записки БРМ, обнаруженной в Италии.

— Вначале я проанализировал верхнюю часть букв, отметив точкой, откуда преступник начинает выводить букву. Видишь?

Фернандес пришлось встать за спину Мэнни, чтобы разглядеть крошечные метки на вершинах всех букв.

— Понятно, — сказала она.

— Хорошо… Потом я отметил вторые по высоте пики букв. Например, на букве «Б» первая метка стоит на самой вершине, а вторая — в том месте, где хвост соприкасается с вертикальной линией посередине. Ясно?

Фернандес ближе наклонилась к кальке.

— Да, мистер Либерман, я слежу за ходом ваших мыслей.

Мэнни откинулся на спинку стула.

— Обозначив все пики и нижние пределы букв маленькими точками, которые ты видишь на бумаге, я соединил их и получил своеобразный график. Давай-ка покажу!

Мэнни снова обратился к кальке, проводя пальцем по карандашной линии, которая напоминала Фернандес кардиограмму или линию, рисуемую детектором лжи.

— Затем я снял кальку с письма маньяка и приложил ее к надписи на коробке, которую вы получили в Нью-Йорке. — Мэнни прикрепил бумажную кальку к картону. — Видишь, хотя он и писал печатными заглавными буквами, чтобы усложнить графологическую экспертизу, мы все равно кое-что получили. Высота букв одинаковая. Средние точки букв совпадают. Расстояние между буквами опять же одинаковое, и расстояние между строчками тоже. Как я уже сказал, один и тот же человек написал оба послания одним и тем же фломастером.